Майя Плисецкая - Николай Александрович Ефимович
И Ваганова вернулась домой. Плисецкой не повезло.
Тот же Лавровский встал на пути Майи, когда та лишь заикнулась, не поехать ли в Ленинград позаниматься с Вагановой. «Если уедешь – не видать тебе Большого, как своих ушей!» – буквально прокричал ей в лицо. И она не решилась. Не рискнула. Ей не было ещё и двадцати. А вдруг вправду не возьмут в Большой?! К тому же и время было военное, строгое.
Но они всё-таки встретились – в мае 1951-го. Большой театр праздновал юбилей и привёз в Ленинград «Лебединое озеро», где как раз танцевала Плисецкая. Ваганова, конечно же, пришла. Заглянула в антракте к Майе – всё-таки она неравнодушна была к её таланту. И позвала к себе.
Из дневниковых записей Майи Плисецкой:
«На другой день я смотрела класс Вагановой. Ещё в Москве она давала мне ряд указаний по спектаклю, которые я в точности записала. Записка эта до сих пор мною бережно хранится. А ещё через день я сама занималась у неё в классе. Агриппина Яковлевна… выразила удовлетворение, что я так долго помню её замечания, которые она мне делала семь лет назад. Это было высшей похвалой для меня.
Этот урок в мае 1951 года был вообще одним из последних уроков Агриппины Яковлевны… Вскоре она серьёзно заболела, а в начале следующего сезона её не стало…»
Удивительно, что судьба самой Вагановой как балерины не очень сложилась. Тому виной много обстоятельств. В том числе – отсутствие идеальной балетной фигуры: ноги тяжеловаты, руки не слишком гибкие. Но в становлении техники классического танца ей очень помог педагог Николай Легат. И при своих не лучших физических данных она смогла стать «царицей вариаций».
Но в главных партиях балетмейстеры её не видели.
А вот педагогом стала великим. Так бывает. Может, ещё и потому, что было желание воплотить всё то, что не станцевала сама, в своих ученицах. Словно все испытания и разочарования, что выпали на её долю, помогли сформироваться знаменитому балетному учителю.
Принято считать, что без Вагановой советского балета могло бы и не быть. Это, похоже, действительно так: после революции произошёл «великий исход» артистов и хореографов. Вот тут и взошла звезда «балетной пенсионерки» Вагановой, её взяли на работу в хореографическое училище. Среди учениц – ослепительная россыпь звёзд: Марина Семёнова, Галина Уланова, Наталья Дудинская, Алла Шелест, Ирина Колпакова, Алла Осипенко…
У Плисецкой – всё ровно наоборот. Великая балерина, но педагог-репетитор из неё не получился. Да она и не стремилась, чётко понимая, что это не её призвание. Не со стихийным характером – заниматься с артистами ежедневно и методично. Показать – пожалуйста. А шлифовать какой-нибудь арабеск до немыслимой филигранности – увольте, нет терпения.
«Для меня Ваганова – Микеланджело в балете», – не раз говорила Майя Михайловна, одной фразой подчёркивая и силу дарования, и масштаб личности. И ещё добавляла: «У неё фантастические мозги». Может, потому её так влекло к этой невысокого роста женщине, слегка шепелявившей, с грубоватым юмором. Ведь сама Плисецкая всю жизнь выходила на сцену, как говорила, не «драть ногу», а понимать, что делаешь и во имя чего. Чтобы суметь передать немым телом мысли, эмоции, образ. Хотя, когда знаменитый итальянский актёр Марчелло Мастрояни, восхищённый выступлением Плисецкой, зашёл за кулисы, то сказал: «А у вас ещё и тело есть!» Видимо, прославленный поклонник женской красоты намекал, что для женщины-артистки всё же одних мыслей мало.
– А это правда, что Ваганова называла вас «рыжей вороной»? – спросил я в одном из разговоров.
– Я была действительно ярко-рыжая. Ваганова никому не прощала, когда что-то проворонят. Но мне прощала. И называла «вороной». Без «рыжей». Не то чтобы я ей нравилась. Нет, она видела во мне материал для себя. И этот материал, я знаю, до конца не использован и сегодня.
Неудовлетворённость собой была у неё в крови. Может, потому и великой стала.
– Майя Михайловна, говорят, что рыжие люди – особенно талантливы и непредсказуемы?
Чувствую, что вопрос не очень нравится. Сразу голос стал строже.
– Поверье очень поверхностное и глупое.
И сразу переводит разговор на другое. Вспоминает удивительную «рыжую» историю. Рядом с их литовским домом озеро, куда каждый год прилетают лебединые стаи. И однажды рыжеволосая Плисецкая увидела, как к ней подплыл рыжий лебедь. Она никогда не видела такого, это случилось впервые в жизни.
– У меня есть фотография, потому что люди не верят. А он приплыл, рыжий, и мы его сняли.
Вот так: природа улыбнулась, и на память остался образ рыжего лебедя – один на миллион.
Каких только «лебединых озёр» в жизни Плисецкой не было! В жизни, на сцене. Одного не случилось – того самого, вагановского, чтобы «чертям тошно было». Потому и не простила себе этого до конца жизни.
Глава восьмая
Галина уланова. Кто настоящая богиня?
«Всю жизнь я называла три имени: Семёнова, Уланова, Шелест. Их назову и сегодня. Лучше балерин за свою жизнь увидеть мне не довелось. Павлову и Спесивцеву живьём я не застала».
Это чистосердечное признание самой Плисецкой. А она всегда знала, что говорила. Вынудить её сказать то, что поперёк горла, невозможно.
Всю жизнь их сравнивали. Хотели они того или нет. До сих пор обсуждают вражду, придуманную людской молвой. Об отношениях Плисецкой и Улановой столько мифов, столько они даже и не общались.
Когда год назад, в 2024-м, я выложил на YouTube свой фильм «Майя Плисецкая, которую мы не знали», был искренне изумлён: как ожесточённо схлестнулись два лагеря – поклонники Плисецкой и сторонники Улановой.
Сотни тысяч комментариев. Кто более велик и крут? Кто настоящая богиня? Кто больше напоминает Анну Павлову? Кому больше роз досталось? Ну и обязательное – кто патриот, а кто нет: это уже в духе ожесточённых дискуссий нынешнего времени.
Как будто страна сдвинулась на балете. Как будто в нём, как в футболе, разбираются если не все, то почти… Самые показательные, самые шумные баталии театральных фанов середины прошлого века – схватки «лемешисток» и «козловитянок» – и те давным-давно канули в Лету. А ведь творчество легендарных теноров и наших прим принадлежит одному времени! Да, Козловский и Лемешев постарше будут прекрасных дам, но и Плисецкой уже 100 лет!
Прости господи, сразу резанула мысль: а разве живы те, кто видел и помнит выступления Галины Сергеевны и Майи Михайловны в их расцвете? Наверное, зрители всё же есть, хотя немного. Удивительно другое: в схватку очевидцев вступают их наследники, которые так хранят семейную память.
Такое случается только с великими артистами. Действительно великими.
Казалось бы, две вершины отечественного балета. Два подлинных символа. А вот же обязательно: «…кто более матери-истории ценен?»
Так что же было в реальности? Кто они на самом деле? И почему мифы об их отношениях победили правду?
«– Вы, оказывается, репетировали с Улановой.
– Да, я с ней репетировала. Это тоже особый рассказ, только я не знаю, надо ли писать. Что сама танцевала или с труппой. Я могу сказать правду, могу не говорить. Может быть, не обязательно.
– Она долго репетитором проработала?
– До самого конца, до самой болезни.
– А как получилось, что Уланова стала вашим репетитором?
– Я подумала, может быть, она меня “соберёт”. Порепетирует со мной. У меня как раз не было репетитора, постоянного педагога. Много было спектаклей, на них и научилась. Уланова была очень дисциплинированной. Мне казалось, что она и меня
