Гоголь - Иона Ризнич
Гоголь клянчил у матери деньги – хоть по сто рублей в месяц, совсем забыв, как недавно обещал ей более не жить за ее счет. Отношения Гоголя с матерью весьма характерны: с одной стороны, он ее искренне любил, а с другой – беззастенчиво пользовался ее любовью, прибегая к откровенным манипуляциям. Так, он откровенно шантажировал Марию Ивановну, заверяя, что если она откажет в деньгах, то он решится «пожертвовать всеми выгодами службы» и бросить Петербург, удалившись «куда-нибудь в провинцию, где бы содержание…не стоило так дорого». В конце письма следовала приписка: начальник увеличил ему жалованье на 20 рублей, потому не хватает только 80 рублей в месяц: «Но, впрочем, если не в состоянии высылать мне по такой сумме, то, сделайте милость, не затрудняйте себя; я повторяю снова, что буду почитать себя причиною всех горестей и беспокойств». Конечно, любящая мать не могла допустить, чтобы ее ненаглядный Никоша похоронил себя в провинции, и исправно высылала деньги. Получая их, Гоголь всегда выражал свою признательность: «на каждой из сих ассигнаций читаю я те величайшие труды, с которыми они достаются Вам».
Выглядит очень некрасиво. Но так ли уж бедна была Мария Ивановна?
Многие ее знавшие считали, что причины материальных затруднений Гоголь-Яновской стоит искать не в излишней требовательности любимого сына, а в ее собственных неумелости и легкомыслии. Марья Ивановна не отличалась особенными хозяйственными способностями: она была крайне непрактична, бралась легкомысленно за рискованные предприятия, не умела соразмерять своих расходов с доходами, часто покупая вещи совершенно ненужные.
В Васильевке насчитывалось около тысячи десятин земли, и, хотя эта земля была заложена в Опекунском совете, она давала доход, на который нетрудно было безбедно прожить всей семье. Родственники и многочисленные соседи, посещавшие Васильевку, проводили целые дни под кровом дома Марьи Ивановны, гуляли в прелестном тенистом саду, катались по обширному живописному пруду, осененному старыми деревьями, пользовались широким гостеприимством всегда милой, любезной, веселой и гостеприимной хозяйки. Считалось, что дом Гоголей – полная чаша: многочисленная прислуга, сытный обед, приличные экипажи и лошади. Одного недоставало – наличных денег. Эту беду Мария Ивановна разделяла со многими своими соседями, помещиками средней руки.
Не лучше стало, и когда сестра Гоголя, Марья Васильевна, вышла замуж за поляка Павла Осиповича Трушковского, очень красивого, но бедного, а что еще хуже – склонного к авантюризму. Молодые остались жить в Васильевке. Трушковский завел парники и виноград, потом табачную плантацию, после затеял кожевенную фабрику… но все его предприятия прогорели. Этими своими затеями он ввел Марию Ивановну в долги. Чтобы расплатиться, вдове пришлось продать хутор в Кременчугском уезде, доставшийся ей в приданое.
Увы, веселый, недальновидный и так любивший жизнь Трушковский прожил недолго: он умер в 1836 году, оставив жену с трехлетним сынишкой. Письмо матери с печальным известием застало Гоголя в Лозанне. Отреагировал писатель философски: «Всегда жалко, когда видишь человека, в свежих и цветущих летах похищенного смертью. Еще более, если этот человек был близок к нам. Но мы должны быть тверды и считать наши несчастия за ничто, если хотим быть христианами».
Дары Псела
В 1831 году Гоголь оставил опостылевший Департамент и перешел на службу в Патриотический институт благородных девиц – так называлось закрытое среднее женское учебно-воспитательное заведение для дочерей офицеров, погибших в Отечественной войне 1812 года и в других кампаниях. Потом туда стали принимать не только сирот.
Преподавание давало Гоголю больше свободного времени, которое он мог употреблять на частные уроки. Два раза в неделю он ходил в Институт, а в другие дни к нему приходили на дом ученики. Этим он и жил. Матери он писал: «Жалованья получаю сущую безделицу. Весь мой доход состоит в том, что иногда напишу или переведу какую-нибудь статейку для г. журналистов, и потому Вы не сердитесь, моя великодушная маменька, если я Вас часто беспокою просьбою доставлять мне сведения о Малороссии или что-нибудь подобное. Это составляет мой хлеб».
Гоголь уже тогда задумал писать малоросские повести о «старинной жизни», но никому и слова об этом не сказал – по словам друзей, не было в Петербурге человека скрытнее Гоголя. Он просил мать собирать для него всевозможные анекдоты, побасенки, истории «смешные, забавные, печальные, ужасные», описывать нравы, обычаи, поверья и даже старинные моды: «какие платья были в их время у сотников, их жен, у тысячников, у них самих, какие материи были известны в их время». «Не пренебрегайте ничем, все имеет для меня цену, – просил он. – В столице нельзя пропасть с голоду имеющему хотя скудный от бога талант».
В это время Гоголь уже свел знакомство с Павлом Петровичем Свиньиным, издателем журнала «Отечественные записки», который пополнял коллекции своего музея. «Я хочу прислужиться… одному вельможе, страстному любителю отечественных древностей, от которого зависит улучшение моей участи», – сообщал Гоголь матери и просил ее собирать «древние монеты и редкости, какие отыщутся в наших местах, стародавние, старопечатные книги, другие какие-нибудь вещи, антики, а особливо стрелы, которые во множестве находимы были в Псёле. Я помню, их целыми горстями доставали». А еще он интересовался, «нет ли в наших местах каких записок, веденных предками, какой-нибудь старинной фамилии, рукописей стародавних про времена гетманщины и прочего подобного?» – Свиньин издавал такие записки в своем журнале.
И вот в начале 1830 года в февральском и мартовском выпусках «Отечественных записок» была помещена, без имени автора, повесть Гоголя под заглавием: «Бисаврюк, или Вечер накануне Ивана Купала. Малороссийская повесть (из народного предания), рассказанная дьячком Покровской церкви». Неизвестно, какой гонорар получил Гоголь за эту повесть, но более он со Свиньиным не сотрудничал. Не понравилось молодому писателю и то, что Свиньин во многих местах исправил текст, внеся в него тяжелые архаичные обороты.
В декабре 1830 года вышел альманах «Северные цветы на 1831 год» (цензурное разрешение подписано 18 декабря), где была напечатана глава из «исторического романа» Гоголя,
