Гоголь - Иона Ризнич

Александр Васильевич Никитенко писал о том, что комедия Гоголя «Ревизор» наделала много шуму. «Ее беспрестанно дают почти через день. Государь был на первом представлении, хлопал и много смеялся. Я попал на третье представление. Была государыня с наследником и великими княжнами. Их эта комедия тоже много тешила».

Восхищенный император велел посмотреть эту пьесу всем министрам, и на следующих представлениях, по выражению Александры Осиповны Смирновой-Россет, «партер блистал мундирами и орденами». Никитенко писал: «Государь даже велел министрам ехать смотреть “Ревизора”. Впереди меня, в креслах сидели князь Чернышев (военный министр) и граф Канкрин (министр финансов). Первый выражал свое полное удовольствие; второй только сказал: “Стоило ли ехать смотреть эту глупую фарсу”. Многие полагают, что правительство напрасно одобряет эту пьесу, в которой оно так жестоко порицается. Я виделся вчера с Гоголем. Он имеет вид великого человека, преследуемого оскорбленным самолюбием. Впрочем, Гоголь, действительно, сделал важное дело».

Князь Вяземский выражал неподдельный восторг: «”Ревизор” имел полный успех на сцене: общее внимание зрителей, рукоплескания, задушевный и единогласный хохот, вызов автора после двух первых представлений, жадность публики к последовавшим представлениям и, что всего важнее, живой отголосок ее, раздававшийся после в повсеместных разговорах, – ни в чем не было недостатка». Однако и он не мог не видеть, сколько возмущения вызвала эта пьеса: «Все стараются быть более монархистами, чем царь, и все гневаются, что позволили играть эту пиесу, которая, впрочем, имела блистательный и полный успех на сцене, хотя не успех общего одобрения. Неимоверно, что за глупые суждения слышишь о ней, особенно в высшем ряду общества! “Как будто есть такой город в России”. “Как не представить хоть одного честного, порядочного человека? Будто их нет в России?”».

А вот молодежь пришла от пьесы в восторг. «Мы наизусть повторяли друг другу, подправляя и пополняя один другого, целые сцены, длинные разговоры оттуда. Дома или в гостях нам приходилось вступать в горячие прения с разными пожилыми (а иной раз, к стыду, даже и не пожилыми) людьми, негодовавшими на нового идола молодежи и уверявшими, что никакой натуры у Гоголя нет, что это все его собственные выдумки и карикатуры, что таких людей вовсе нет на свете, а если и есть, то их гораздо меньше бывает в целом городе, чем тут у него в одной комедии. Схватки выходили жаркие, продолжительные, но старики не могли изменить в нас ни единой черточки, и наше фанатическое обожание Гоголя разрасталось все только больше и больше», – вспоминал Владимир Васильевич Стасов, историк искусств и критик, познакомившийся с блистательной комедией еще подростком.

А что же Гоголь? Автор нашумевшей пьесы оказался ввергнутым в жесточайшую депрессию. Он оказался не готов к обрушившейся на него славе, которая была совершенно не сравнима с той популярностью, что он приобрел после выхода в свет «Вечеров на хуторе». Милые, забавные повести развлекли публику, а «Ревизор» многих обидел, причем всерьез. Обиженные были людьми влиятельными, и Гоголь испугался. Его не прельщали лавры борца за правду, ведь в глубине души он оставался скромным, неуверенным в себе провинциалом. «Мне опротивела моя пьеса. Я хотел бы убежать теперь, бог знает куда», – признавался он. А в письме Щепкину то ли жаловался, то ли хвалился: «Все против меня. Чиновники пожилые и почтенные кричат, что для меня нет ничего святого, когда я дерзнул так говорить о служащих людях; полицейские против меня; купцы против меня; литераторы против меня. Бранят и ходят на пиесу; на четвертое представление нельзя достать билетов».

«Женитьба»

Странная холодность Гоголя в отношениях с женским полом проявилась еще в ранней молодости, когда людям свойственно переживать романтические влюбленности. Несмотря на то, что в своих повестях и рассказах Гоголь описал немало прелестных панночек и петербургских барышень, в обществе реальных девушек он смущался, стеснялся и чувствовал себя скованно. По всей видимости, писатель и сам чувствовал свою инаковость, свое отличие от большинства людей. Сомнения, смущение по этому поводу он выразил в нескольких произведениях. Наиболее ярко страх Гоголя перед женским полом выражен в пьесе, которую автор изначально назвал «Женихи», а после переименовал в «Женитьбу». Сюжет ее очень прост: Агафья Тихоновна, состоятельная девица 27 лет, по понятиям тех лет уже старая дева, решает все-таки выйти замуж (обязательно за дворянина!) и обращается к свахе. Являются женихи – типичные для творчества Гоголя карикатурные персонажи. Все – кроме главного героя, совершенно живого и реалистичного.

Иван Кузьмич Подколесин является персонификацией страхов и комплексов, свойственных людям стеснительным и неуверенным в себе. Он вроде бы и хочет жениться, но в то же время боится сделать решительный шаг. Подбадривает его друг – Кочкарев, который буквально за руку тащит Подколесина на смотрины. Увы, свадьба срывается: в последний момент, когда уже в церковь пора ехать, Подколесин сбегает из дома невесты через окно.

Гоголь читал эту комедию у Погодина. Хозяин дома созвал столько гостей, что довольно большая комната была буквально набита битком.

Слушатели смеялись, хохотали, а некоторым от смеха сделалось почти дурно. «Читал Гоголь так, как едва ли кто может читать. Это было верх удивительного совершенства. Скажу даже вот что: как ни отлично разыгрывались его комедии, или, вернее сказать, как ни передавались превосходно иногда некоторые их роли, но впечатления никогда не производили они на меня такого, как в его чтении», – вспоминал Погодин.

Казалось, что пьесу ждет зрительский успех – но не тут-то было! Снова вмешалась высочайшая особа: на премьеру пожаловал сам император, но демонстративно ушел вместе со всем семейством примерно с середины представления, сочтя пьесу непристойной.

Как сообщала одна из современниц, «Женитьба» «имела совершенный неуспех», ибо государь, приехав на премьеру с дочерью Ольгой Николаевной, «тотчас же» увез великую княжну со спектакля, после чего «вся публика приняла пиесу с шумным выражением негодования». По этому случаю даже известный либерал Александр Иванович Тургенев записал в дневнике: «”Женитьба” – неблагопристойные, площадные, гадкие выражения. <..>..Сам император не пожелал смотреть ее вторично вместе с семейством… <..> Государь прав».

За границей

Василий Жуковский. Гоголь на террасе виллы Волконской в Риме. 1836

Сергей Левицкий. Групповой дагерротип русских художников. Рим, 1845

С дагерротипа Перро. Портрет Гоголя. 1845

Отъезд за границу

Гоголь мечтал о славе, об известности, но, достигнув ее, стал чувствовать себя крайне неуютно. «После разных волнений, досад и прочего, мысли мои так рассеяны, что я не в силах собрать их в стройность и порядок», – признавался