Савонарола - Евгений Викторович Старшов
Феррара в то время стремилась к своему расцвету. Еще с XIII века ею владели синьоры из рода д'Эсте. Очередной представитель их рода по имени Борсо в год рождения Савонаролы получил от поддерживаемого им императора Священной Римской империи Фридриха III Модену и Реджо, а вместе с ними и титул герцога этих владений. Для Борсо это было весьма важно, учитывая незаконность его происхождения, но тщеславию, как и алчности, нет предела, особенно если за твоей спиной громче или тише, но все равно постоянно слышалось слово «ублюдок» (именно в своем первоначальном значении: «незаконнорожденный ребенок»). Соответственно, и свое родное маркграфство Феррарское Борсо решил возвеличить до степени герцогства. В итоге официально это ему практически удалось в 1471 году милостью папы: он получил личный титул герцога Феррары, однако долго им не наслаждался, поскольку в том же году умер. Надо отдать ему должное: он отлично понимал, что сила, мощь и слава герцогства зависят вовсе не от одного только названия. Не будем углубляться в исследование его политических дарований, а ведь одно то, что он умудрялся получать милости от обеих противоборствующих сторон – императора и папы – уже свидетельствует о многом[6], а еще к этому прибавим ловкое лавирование между Венецией, Флоренцией и герцогством Миланским, которое Борсо вообще планировал захватить. Он немножко строил и оказывал покровительство художникам и музыкантам, хотя в целом был изрядно скуп. Последнее объяснялось, конечно, ранним периодом жизни, благоразумный незаконнорожденный прекрасно понимал, что, по старой поговорке, «каждый сам себе лучший слуга», и на вершине власти не мог отвыкнуть от экономии. Теми же сложными обстоятельствами объяснялось то, что Борсо не знал латыни. Зачем она бастарду? Кто ж знал, что он выйдет в герцоги?.. Скорее всего, Борсо относился к ученым с некоторым подозрением, по крайней мере, не финансировал их так же щедро, как художников, скульпторов, литераторов и музыкантов, однако покровительствовал кормившимся при его дворе филологам и средства на нужды местного университета, основанного в 1391 году, выделял исправно (после Савонаролы его прославили такие выпускники, как Парацельс и Коперник). В целом феррарский двор, даже с поправкой на скупость Борсо, славился своим великолепием и празднествами. Архитектурной гордостью города являлись гигантский собор Святого Георгия, герцогский дворец, ряд дворцов местных нобилей и мощнейшие городские укрепления с тремя воротами. Феррарский замок одним из самых первых в Италии ощетинился множеством пушек. Простое население города униженно именовало себя «собаками его светлости», а феррарские палачи печально славились своим умением по всей Италии… и весьма ценились. Интересен местный закон, нарочно принятый для того, чтобы богачи своим показным благосостоянием не раздражали простой народ. А взрывной нрав феррарцев был широко известен: по тогдашней пословице, ни один из них не избежал хотя бы одного удара ножом. Носить жемчужные украшения могли только незамужние девушки в возрасте от шести до пятнадцати лет.
Придворным медиком, занимавшимся также преподаванием в феррарской медицинской школе, был маститый ученый и практик Микеле Савонарола (ок. 1385 – ок. 1468); многие его труды были изданы, преимущественно в Венеции, сохранились и неизданные, в том числе философские. В своем труде «О режиме для беременных» он предписывал пациенткам избегать жареной рыбы и холодной воды и питаться хлебом с отрубями, фруктами и красным вином, а в моральных трактатах много рассуждал о покаянии. Известно, что бедных больных врач Микеле лечил безвозмездно, имел папскую награду. Семейство Савонарола было не феррарского, а падуанского происхождения. Одни из ворот Падуи, правда отстроенные в нынешней форме гораздо позднее, в 1530 году, доныне известны как «ворота Савонаролы». Но не нашего героя, а одного из его предков по имени Антонио, отличившегося в 1256 году при их защите от нападения некоего тирана Эззелина. Веком позже после этих событий жил второй Антонио, который был прадедом Микеле. Последний прибыл в Феррару с пятью из восьми своих детей (три замужние дочери остались в Падуе) еще по приглашению отца Борсо, маркиза Никколо III, в 1440 году (согласно П. Виллари, Г. Лукасу, У. Олифанту, Э. Уоррен и Э. Хорсбургу) или в 1444 году (согласно Т. Ченти). Никколо (законность его рождения тоже была признана не сразу) был одним из типичных государей эпохи Возрождения. Кондотьер, то есть предводитель наемнической армии, меценат и гуманист. Вошел в историю довольно скандальным образом, казнив своего незаконного сына Уго за прелюбодеяние с его второй женой Парисиной Малатеста, также казненной[7] – а всего у него было порядка 27 детей, законных и незаконных, причем все они воспитывались при герцогском дворе, хотя, возможно, Никколо имел бы более почетный шанс остаться в этой самой истории как светский государь, под покровительством которого начались заседания известного Ферраро-Флорентийского собора 1438–1445 годов, на котором умиравшая Византия, надеясь получить помощь от Запада, вошла в бесполезную, как оказалось, унию с Римской Католической Церковью. Официально заседания были перенесены в 1439 году из Феррары во Флоренцию из-за вспышки чумы, и если в датировке прибытия Микеле Савонаролы в Феррару прав Виллари, а не Ченти, то этот его приезд вполне можно увязать с тревогой герцога о здоровье своем и своей семьи (большинство авторов придерживаются даты Виллари, хотя сложно сказать, из-за ее истинности или же, как обычно, из преклонения перед его поистине догматическим авторитетом в области «савонароловедения», не заботясь о перепроверке).
Так или иначе, переезд Микеле и его семейства привел к тому, что наш герой появился на свет в Ферраре, о чем его отец Никколо позже составил памятную записку (переслана 1 ноября 1604 года Марко Савонаролой из Феррары флорентийцу Гонди): «Я помню, как 21 сентября 1452 г. моя Лена[8] подарила мне мальчика в 23 с половиной часа; был четверг, праздник Апостола и Евангелиста Святого Матфея. Он был крещен и воспринят от купели синьором Франческо Либанори, секретарем нашего светлейшего Высочества, и получил имена Джироламо, Мария, Франческо и Маттео…[9] Он вступил [в орден] братьев-доминиканцев в Болонье 23 апреля 1475 г. и облачился в их платье»[10]. Крещение было совершено в церкви Санта-Мария-дель-Вайо. Фамилия матери в разных источниках пишется по-разному – Буонаккорси, Бонакосси, Бонакольси. Происхождением своим она превосходила супруга, являясь отпрыском рода, владевшего Мантуей до 1328 года (его правление было свергнуто в ходе восстания). Герб Бонакольси состоял из чередовавшихся
