Сюрреально, или Удивительная жизнь Гала Дали - Мишель Гербер Кляйн

ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА

В 1930 году я был изгнан из родной семьи без гроша в кармане. Всемирной известности я достиг исключительно с помощью Бога, света Империи и героического, каждодневного труда чудесной женщины – моей жены Гала.

Как только я стал известным, моя семья примирилась со мной, однако моя сестра не смогла удержаться от соблазна денежных и псевдосентиментальных спекуляций на моем имени, распродавая мои работы без моего разрешения и публикуя абсолютно лживые рассказы о подлинных фактах моей жизни.

По вышеуказанным причинам считаю своим долгом поставить об этом в известность коллекционеров и биографов.

– Сальвадор Дали, Нью-Йорк, январь 1950 года

Тридцатого января 1950 года Дали-отец составил третий вариант завещания и сделал единственной наследницей Ану Марию. Летний дом в Кадакесе тоже отошел ей за ежегодную плату около пяти современных долларов. Когда через одиннадцать месяцев отец умер, Сальвадор получил ровно шестьдесят тысяч песет (пятьдесят семь с половиной долларов). С родной семьей его больше ничего не связывало.

Глава 22

Мадонна Порт-Льигата

Пока Сальвадор вел сражение с ближайшими родственниками, Гала и строитель Эмилио Пюиньяу, которого она знала с 1948 года, бились над тем, чтобы сделать дом в Порт-Льигате жилым. В 1950 году их усилия увенчались огромным успехом.

Нынешний дом-музей в Порт-Льигате – необычное, но ничуть не вычурное белоснежное здание прямо на городской набережной, словно собранное из нескольких рыбачьих домов, соединенных винтовыми лестницами и узкими переходами. Он стал туристической достопримечательностью – и так популярен, что на экскурсии нужно записываться заранее.

Дом – одновременно и очень открытый, и очень личный, сочетание увлекательного лабиринта и уютной норы хоббита, – манит разглядеть его поближе и распахнут своим окрестностям. Бесчисленные окна, разные по высоте, форме и размеру, радуют глаз видами волшебно красивого побережья.

В комнатах, заставленных сувенирами и личными памятными вещицами, везде и во всем виден вкус Гала. Двухметровое чучело полярного медведя, украшенное гирляндами винных бокалов на длинных серебряных цепях, держит в лапе фонарь, приветствуя входящих в дом, а в гостиной диван-губы, обитый ситцем в зеленую и белую полоску, так и призывает отдохнуть. Три чучела белых лебедей на книжных шкафах расправляют крылья, будто вот-вот взлетят. Допотопный водолазный скафандр, в котором Дали читал свою знаменитую лекцию в Лондоне, небрежно прислонен к стене его мастерской и смотрит прямо на море. Коллаж из фотографий, сделанный Гала, – здесь и Эдвард Джеймс, и супруги Дали, и Уолт Дисней; Сальвадор на крыльце дома в Кадакесе с отцом, который рядом с сыном кажется совсем коротышкой; Сальвадор на обложках журналов Time, Mundo Hispánico и Town & Country; репродукция «Мадонны Порт-Льигата» – вместо обоев украшает стены гардеробной и скрывает дверь на ее личную половину, в овальную комнату.

Эта комната, предназначенная для уединенного отдыха, появилась в 1961 году. Гала разместила здесь свое знаменитое собрание икон, а по диванам, расставленным вдоль закругленных стен, разбросала множество разноцветных подушек, очевидно, привезенных из поездок.

Самое просторное помещение в доме – двухуровневая спальня. Зона отдыха с книжными полками, креслом и уютным камином, придуманным Дали, соединяется маленькой лестницей с верхним уровнем, где две раздельные кровати с литыми изголовьями и под синим балдахином стоят возле огромного – от пола до потолка – окна.

Развлечения проводились на свежем воздухе. Многолюдные вечеринки устраивали под кипарисами у длинного бассейна в форме фаллоса, который Сальвадор, обожающий эпатировать всех и вся, построил в конце 1960-х годов, чтобы удивить и повеселить гостей. Бассейн охраняет чучело льва с грозным оскалом, рядом установлен огромный мангал. Когда собирались узким кругом, шли в патио, где росла лаванда и откуда открывался бескрайний вид на Средиземное море. На ночлег уходили в гостиницу неподалеку. Никто из гостей никогда не получал приглашения переночевать.

Заброшенные оливковые рощи на выжженных солнцем холмах за домом Гала превратила в сад, и при ее неусыпной заботе он стал напоминать холмы из греческих мифов, где вьются плетистые розы и растут анемоны, маргаритки, люпины. Дорожка из белого камня, «Млечный путь», как называла ее Гала, спускалась к маленькой, уединенной бухте, где супруги любили купаться нагишом.

Летом того года Гала работала наравне с Сальвадором, если не прочесывала Жирону в поисках антиквариата или не бороздила море в своей маленькой желтой прогулочной лодке. Дали в ту пору работал над вторым вариантом «Мадонны Порт-Льигата», монументальным полотном размером 6 × 5,5 м.

Святое Причастие, проглядывающее в окне в груди Младенца Христа, образует центр этой картины и организует всю композицию, становясь визуальным аналогом приобщения Святых Тайн. Гала воплощает собой поклонение, потому что к этому времени стала самой почитаемой богиней в личной иконографии Сальвадора. В работе она появляется дважды: в образе Мадонны и – на заднем плане – как ангел-хранитель с крыльями в виде каракатиц, символизируя дух перемен. Как и в предыдущей «Мадонне», вся композиция находится в состоянии полного покоя. Сальвадор объяснял это так: «Современная физика все чаще открывает нам, что дематериализация присуща всей природе, и потому материального тела Мадонны не существует и на месте туловища вы видите дарохранительницу, "наполненную Небом". Все, что парит в пространстве, символизирует духовность, а значит, еще и воплощает наши представления об атомарной системе, то есть выступает сегодняшним олицетворением Божественной гравитации»[316].

Зимой Гала с Сальвадором вернулись в Нью-Йорк и выставили картину, над которой работали пять месяцев, в нью-йоркской галерее Карстерса на Пятьдесят седьмой улице, 11, где она привлекла огромное внимание прессы. Газета New York Herald Tribune посвятила ей целых две статьи. Автор второй не преминул заметить, что первую версию «Мадонны» видел и одобрил папа Пий XII[317].

Накануне Рождества Гала организовала на Манхэттене показ в галерее ювелирного дома Алемани и Эртмана в Верхнем Ист-Сайде. Демонстрация всех ювелирных украшений, созданных Сальвадором, началась в один день с обзорной выставкой почти трех сотен работ Фаберже в соседней галерее Хаммера, известной специалистами по творчеству великого ювелира. Обе экспозиции были отмечены журналом Art News, который упомянул изящество «фантастических» коллекций, чья виртуозность «может соперничать с украшениями мастеров Возрождения»[318]. Гала, в белом шелковом платье от Диора из коллекции от-кутюр 1949–1950-х годов, расшитом гроздьями черного винограда и подсолнухами, украшенном жемчужинами и серебряными блестками, устроила пышное открытие, на котором их фотографировал Марвин Конер, автор снимков знаменитостей для журналов Look и Life.

К 1950 году супруги Дали расстались с парижской квартирой, за которой во время