Величие Екатерины. Новороссия, Крым, разделы Польши - Валерий Евгеньевич Шамбаров

Смута кончилась. Но тем самым и чрезвычайные полномочия Петра Панина кончились. Указом от 6 апреля Екатерина уточнила: тела убитых и казненных мятежников велела захоронить, орудия казней уничтожить. И восстановила запрет на смертную казнь, отмененный на время восстания. Хотя банды крестьян и вольницы еще бродили в Поволжье, Воронежской, Тамбовской губерниях. Но их вылавливали или они сами рассасывались.

Глава 23

Устроительница державы

Провал Уложенной комиссии и «Пугачевщина» стали серьезными уроками для Екатерины. Столкнули с реальностью, совершенно не соответствующей радужным химерам «просвещения». В 1774 г., как раз к подавлению восстания, запоздало воспользовался приглашением и прикатил в Петербург один из столпов европейской мысли, Дидро. Екатерина принимала его и беседовала по часу почти каждый день. Философ вообразил себя наставником, разворачивая собственные проекты преобразования государства.

Наконец, Дидро не утерпел и спросил, когда же она приступит к реализации вываленных советов. Государыня поблагодарила, что с большим интересом выслушала его. «Но вашими высокими идеями хорошо наполнять книги, действовать же по ним плохо… Вы трудитесь на бумаге, которая все терпит, мягка и не представляет затруднений ни воображению, ни перу вашему. Между тем как я, несчастная императрица, тружусь для простых смертных, которые чрезвычайно чувствительны и щекотливы» [2, с. 368–369]. Дидро уехал обиженным, хотя визит ему хорошо оплатили.

Мало того, Екатерина начала осознавать опасность либеральных учений. И не только она. Ее приближенный, статс-секретарь и масон Елагин, еще недавно вместе с императрицей увлеченно переводил на русский язык «передовые» западные труды. Но в 1775 г. он приходил к выводу, что только «благодать Божия не попустила ни вольтерову писанию, ни прочих так называемых философов и энциклопедистов сочинениям вовсе преобразить душу проповедями их» [80]. К самому Вольтеру императрица сохранила глубокое уважение, но «точек соприкосновения» у них было все меньше, и их переписка становилась все реже. Основным зарубежным корреспондентом государыни стал барон Гримм. Но он состоял на жалованьи Екатерины, и цель переписки оставалась чисто прагматичной. Распространять через него российское освещение событий по дворам и салонам Европы.

Санкт-Петербург в XVIII веке

А реформы императрица все же начала. Но сугубо «сверху», уже без попыток играть в демократию. И сами реформы куда как отличались от ее прежних мечтаний. Конкретные, реалистичные. Еще во время войны она взялась развивать предпринимательство. В 1769 г. издала указ, предлагавший желающим крестьянам и мещанам заводить ткацкие станки, производить ткани на продажу. Для этого требовалось купить в Мануфактур-коллегии особый билет за 1 руб.

Сумма была высокой. Но в неплодородных районах помещики отпускали крепостных на оброк, те работали на мануфактурах. Приобретая там навыки, во многих семьях ткали и пряли для личных или барских нужд. И денежки-то у них водились. 12 крестьян князей Трубецких из деревни Щелково сразу купили такие билеты — некоторые аж на 4 станка. Додумались изготовлять ткани и платки из шелка, и годовая прибыль в 100 с лишним раз перекрыла вложения. Это вызвало «ткацкий бум» по всему Подмосковью.

Ну а после войн, чумы, восстания Екатерина поставила задачу поднять благосостояние подданных. Манифестом от 17 марта 1775 г. отменила ряд налогов и вообще упразднила пошлины на ткацкий, кожевенный, красильный, воскобойный, солеваренный, пасечный и иные промыслы. А 21 апреля, подгадав к собственному дню рождения, еще и снизила косвенный налог на соль на 5 коп. с пуда. Это уж для всего народа стало подарком.

Государыня внимательно изучала и материалы следствия о причинах восстания. Главный следователь по Уралу капитан Маврин докладывал, что на тех заводах, которые поддержали Пугачева, бунт был закономерным. Хозяева притесняли приписанных крестьян, обсчитывали, а продукты продавали только в собственных лавках по жульническим ценам. Да, проблема была той же самой, и Екатерина писала Потемкину: «Думаю, что с сими иного делать нечего, как купить заводы, и, когда будут казенные, тогда мужиков облехчить». Что и начали делать.

Потемкин стал для государыни и советником по казачеству. Он-то казаков прекрасно знал по войне, изучил их особенности, психологию, обычаи. И первой всплыла старая болячка Сечи. На войне запорожцы проявили себя доблестно, хоть и не все. На фронт многие посылали вместо себя «наймитов» за деньги — по сечевым законам это допускалось. Тем не менее на радостях победы императрица простила их прошлые безобразия. Кошевой атаман Калнышевский и еще 16 командиров удостоились золотых медалей «с диамантами» (алмазами). Но… запорожцы тут же взялись за старое.

Как только казачьи отряды возвратились с войны, начальство бросило их… на соседние районы Новороссии, отбивать «свои» владения. Пожгли и погромили села вокруг Елисаветграда, грабили и изгоняли жителей, были и жертвы. Похвалялись, «что в нынешнее лето всю состоящую под Елисаветградскую провинцию землю получат в свое ведомство». Терпение государыни иссякло, а Потемкин подсказал — надо просто прикрыть эту лавочку, и никаких восстаний не будет, можно не бояться.

В мае 1775 г. к Сечи подошел корпус генерала Текели. Казачья масса забушевала, рвалась драться. Но старшины поняли — бессмысленно. Кое-как утихомирили народ. Текели объявил, что запорожскую верхушку вызывают в Петербург; там ее арестовали. Прислали указ государыни: Сечь упраздняется, но без каких-либо наказаний для рядовых казаков. Им разрешалось вернуться в родные места, а желающие остаться могли получить землю «для вечного проживания». Корпус Текели так и стоял лагерем рядом с Сечью. Не нападал, не разгонял. А казаки не знали, что им делать. Потом собралась партия, обратилась к генералу отпустить их на рыбную ловлю. Он разрешил. Узнав об этом, стали уходить другие.

Лучшие запорожские командиры уже получили за отличия армейские офицерские чины. Теперь им давали назначения в войска, в администрацию. А простым казакам — землю по указу в том же Запорожье, можно было обзаводиться хозяйствами. Ну а самая буйная вольница бродила ватагами в низовьях Днепра и Буга. Кто-то шел на службу в русские полки — гусарские, пикинерские. Другие перетекали за границу. Что и требовалось. Ликвидировать Сечь без крови, потрясений. Оставить лучших, а бродяги пусть катятся куда хотят. Только Калнышевскому с двумя помощниками припомнили прежние погромы и связи с врагом. Судили по обвинениям в измене, пожизненно разослали по монастырям, каяться.

В других казачьих войсках Потемкин добился впервые привязать казачьи звания к армейским. Те, кто командовал полками, признавались штаб-офицерами, но ниже армейского секунд— майора. А есаулы и сотники считались обер-офицерами. Привязка была еще расплывчатой, но казачьи командиры автоматически приобретали дворянство — соответственно, пожизненное или личное. Приобретали положенные привилегии — и стимул к верной службе.

Донское