Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш
Переворот
Далеко от скинии собрания, вне видимости и слышимости господствующей верхушки, несколько человек, низко склонившись друг к другу, разговаривали шепотом. Несмотря на то что они были свидетелями публичного унижения Мариам и Аарона у входа в скинию собрания, наказания, которому подвергся лагерь, поражения группы израильтян в первой стычке в Ханаане, их не остановили эти свидетельства божественной немилости, и они решились организовать переворот. Этими заговорщиками были Дафан, Ави-рам и левит по имени Корей.
Заговорщики привлекли внимание Моисея, только когда Корей с сообщниками – «двести пятьдесят мужей, начальники общества, призываемые на собрания, люди именитые» (Числ., 16: 2) – объявили о неповиновении человеку, который всегда утверждал, что Бог на его стороне. Неожиданно Моисей столкнулся с противостоянием Корея и его сообщников.
«Полно вам; все общество, все святы, и среди их Господь!» – заявили бунтовщики, с благоговением обращаясь к Яхве и намекая на его заявление, сделанное на Синае, что Израиль будет «царством священников и народом святым» (Числ., 16: 3; Исх., 19: 6). А затем они открыто бросили вызов власти, которой Моисей с Аароном обладали над израильтянами так долго и с такой самонадеянностью: «Почему же вы ставите себя выше народа Господня?» (Числ., 16: 3)*.
В ответ Моисей встал на колени и наклонил голову к земле, вероятно, чтобы показать, сколь ужасным он считает вызывающее поведение Корея. Спустя мгновение Моисей встал на ноги и обратился к Корею и его сообщникам, вероотступникам-левитам.
«Завтра покажет Господь, кто Его, и кто свят», – с усмешкой сказал Моисей и объяснил правила конкурса, в ходе которого будет раз и навсегда решено, кто пользуется доверием Яхве, а кто нет. Моисей предложил Корею и его товарищам по оружию, все они были левитами, взять сосуды, положить туда горящие уголья и ароматические благовония и поднести Яхве; Аарон должен был сделать то же самое. В результате израильтяне узнают, благоволит ли Яхве первосвященнику или левитам, сообщникам Корея. «И кого изберет Господь, тот и будет свят, – пояснил Моисей, добавив от себя: – Полно вам, сыны Левиины!» (Числ., 16: 5, 7).
Так случилось, что в лагере израильтян созрел второй заговор под руководством Дафана и Авирама. Согласно раввинской традиции, это были те самые злодеи, которые угрожали выдать Моисея властям за убийство египетского надсмотрщика, а теперь они открыто выступили против Моисея. В отличие от Корея, представлявшегося набожным человеком, который хотел иметь такой же доступ к Богу, как Моисей, Дафан и Авирам были абсолютно светскими противниками, которых возмущало, что Моисей сделал себя некоронованным царем Израиля. И когда Моисей позвал их, чтобы они ответили за подстрекательство к мятежу, сообщает Библия, они отказались подчиниться.
«Разве мало того, что ты вывел нас из земли, в которой течет молоко и мед, чтобы погубить нас в пустыне? и ты еще хочешь властвовать над нами! – возмутились они, назвав Египет, а не Ханаан землей «меда и молока». – Кроме того, ты не привел нас в землю, где течет молоко и мед, и даже не дал нам во владение поля и виноградники» (Числ., 16: 13–14)*.
Поскольку Дафан и Авирам обвинили его в политических, а не религиозных преступлениях против народа Израиля, Моисей не распростерся на земле в ответ на их слова. Напротив, он яростно набросился на своих обвинителей. Он быстро ответил на обвинения, выдвинутые против него, отвел от себя обвинения в том, что стремился к власти ради самой власти, а затем злоупотреблял властью, данной ему Богом; и адресовал свои слова Богу.
«Не обращай взора Твоего на приношение их; я не взял ни у одного из них осла, – заверил Моисей Яхве, – и не сделал зла ни одному из них» (Числ., 16: 15).
На следующее утро бунтовщики появились как по расписанию у входа в скинию собрания, каждый нес свой сосуд с горящими угольями и ароматическими благовониями. И собравшиеся племена стали свидетелями внезапного явления «славы Господней».
«Отделитесь от общества сего, – сказал Яхве Моисею с Аароном, – и Я истреблю их во мгновение» (Числ., 16: 21).
Моисей с Аароном наверняка были довольны, что Бог отдает им предпочтение, но они не хотели, чтобы все собравшиеся израильтяне пострадали из-за непокорных левитов. «Боже, Боже духов всякой плоти! – в один голос умоляли они, – один человек согрешил, и Ты гневаешься на все общество?» (Числ., 16: 22).
В очередной раз Яхве откликнулся на их мольбу о пощаде и приказал Моисею с Аароном сказать собравшимся израильтянам: «Отойдите от шатров нечестивых людей сих, и не прикасайтесь ни к чему, что принадлежит им, чтобы не погибнуть вам во всех грехах их» (Числ., 16: 26).
Итак, все израильтяне отошли на безопасное расстояние от Дафана и Авирама «с женами своими и сыновьями своими и с малыми детьми своими», а Моисей в одиночестве остался стоять у входа в шатер.
«Из сего узнаете, что Господь послал меня делать все дела сии, а не по своему произволу я делаю сие, – поспешил объяснить Моисей, поскольку ему не терпелось переложить ответственность за то, что случилось, на Яхве. – Если эти люди умрут естественной смертью, то не Господь послал меня. Но если Господь сотворит необычайное, и земля разверзет уста свои и поглотит их и все, что принадлежит им, и они живые сойдут в преисподнюю[107], то знайте, что люди сии презрели Господа» (Числ., 16: 28–30)*.
Когда эти слова замерли на его губах, земля под ногами грешников задрожала, застонала и дала широкую трещину, словно сама земля открыла уста, и все бунтовщики, стоявшие у своих шатров – Корей, Дафан и Авирам с женами и детьми, – «сошли со всем, что принадлежало им, живые в преисподнюю, и покрыла их земля, и погибли они из среды общества» (Числ., 16: 33). Спустя мгновение, когда все израильтяне в панике бросились врассыпную, «дабы, говорили они, и нас не поглотила земля» (Числ., 16: 34), сверху упал огненный шар и испепелил остальных заговорщиков. «И вышел огонь от Господа, – сообщает Библия, – и пожрал тех двести пятьдесят мужей, которые принесли курение» (Числ., 16: 35).
Царь Моисей
В традициях трех религий, основанных на Библии, Моисей считается освободителем, законодателем, пророком. Его называют добрым пастырем, который заботится о стаде
