Величие Екатерины. Новороссия, Крым, разделы Польши - Валерий Евгеньевич Шамбаров

А принц Карл с парусным флотом удалился совсем не надолго. Теперь он проскочил мимо Ревеля — туда же, на Петербург. 23 мая возле Красной Горки он столкнулся с Кронштадтской эскадрой адмирала Круза. 17 линейных кораблей и 12 фрегатов как раз вышли в Финский залив на учебные стрельбы, а получились боевые. И развернулись четко, как на учениях. Шведы атаковали два дня, их отгоняли залпами. Пушечная пальба вогнала в панику всю столицу, доводила дам до истерик. А моряки бились без особых результатов, но Карл узнал, что из Ревеля идет эскадра Чичагова. Пока не зажали с двух сторон, повернул в Выборгский залив к своему королю.

Вместе собрались почти 400 судов, 3 тыс. орудий, 30 тыс. моряков и солдат. Но устье Выборгского залива перегораживают несколько островов, и между ними — лишь два прохода в море. Чичагов соединился с кораблями Круза, подоспела и гребная флотилия Нассау-Зигена. Они эти проходы перекрыли. Заперли шведов в заливе. Те дергались, пробовали выскочить, их не выпускали. Была и реальная возможность совсем уничтожить, как в Чесменской бухте. Здесь у русских положение было куда лучше: берега свои, на них своя крепость. Но Чичагов решил вообще не рисковать кораблями, обойтись без потерь. Куда шведы денутся? Голод вынудит, и сдадутся.

У них и впрямь кончались продовольствие, пресная вода. Но в плен Густаву никак не хотелось. Он велел прорываться любой ценой. Дождались подходящего ветра, в ночь на 3 июля вражеские корабли отвлекли русских в одном из проходов. А все силы устремились в другой. «Любая цена» стала очень высокой. Погибли или были захвачены 7 вражеских линейных кораблей, 3 фрегата, 57 малых судов. Шведы потеряли 7 тыс. человек (русские 117 убитых и 164 раненых). Но неприятели своей массой проломили оцепление, выплеснулись из залива. В море разделились. Раненый принц Карл повел парусную эскадру в Швецию, король с гребной флотилией укрылся поближе, в заливе Роченсальм.

А русское командование вместо того, чтобы добить эту флотилию, тоже разделило силы. Чичагов с парусным флотом преследовал Карла. Но осторожничал, навязать сражение не пытался. Настигли и захватили абордажем лишь один отставший линейный корабль. За королем погнался Нассау-Зиген с гребной флотилией. И он-то, в отличие от Чичагова, был чересчур решительным. Еще года не прошло, как он уничтожил шведскую флотилию в том же самом Роченсальмском проливе. Теперь там собралось 176 неприятельских судов. Нассау-Зиген считал, что врагов надо бить сразу, пока они в шоке от разгрома под Выборгом. И вдобавок, наступало 28 июня. Традиционный праздник Екатерины, годовщина ее восшествия на престол. Какая возможность блеснуть «подарком»!

Утром этого дня, едва подойдя к Роченсальму, Нассау-Зиген бросил 145 судов в атаку. Без подготовки, без разведки. Хотя шведы за год укрепили пролив береговыми батареями, а Густав ждал нападения, построил суда на якорях. Начался и шторм, наши легкие кораблики сбились в кучу. Их расстреливали, они сталкивались между собой, переворачивались, и враги принялись их крушить. Уничтожили 64 судна. Погибло и попало в плен более 7 тысяч русских моряков.

Нассау-Зиген явился к императрице в полной прострации. Вернул все ордена, умолял за такой «подарок» отдать его под военный суд. Но Екатерина его ободрила, «что вреднее уныния нет ничего». Напомнила о его прежних победах и неудачах великих полководцев. Награды ему сохранила, отставку не приняла. И она оказалась права. Храбрость и умение Нассау-Зигена еще пригодились России. А его поражение… обернулось даже лучшим результатом, чем многие успехи. Густава полученные горькие уроки отрезвили. Он уже и сам видел: войну продолжать нельзя. А легкомысленная атака под Роченсальмом вдруг подарила ему вон какую победу! Лично ему, под его командованием! Значит, и мириться можно было почетно! Сразу же, пока русские снова не побили его, король сам предложил переговоры. Екатерина согласилась с радостью. Еще бы, разорвать хоть одно звено вражеской цепи вокруг России!

Ведь в это же время в Рейхенбахе открылась конференция между австрийским императором и прусским королем при участии Англии и Голландии. От союза с русскими Леопольд легко отмахнулся. 27 июля заключил соглашение. Пруссия выделяла ему войска для подавления революции в Бельгии. А за это Австрия выходила из войны с Турцией. Возвращала все завоевания. Император отказывался от любой помощи России, должен был «приложить все усилия» для заключения мира без каких-либо приобретений для нее. Признавал, что этот мир должен быть заключен на международном конгрессе при посредничестве Англии, Пруссии и Голландии, за что ему обещали небольшую компенсацию из турецких владений.

Мало того, Леопольд неофициально заверил Пруссию, что не вмешается даже при нападении на Россию. А в августе согласился вступить в военный союз с Фридрихом Вильгельмом — против нашей страны. Но уже вовсю шли и мирные переговоры со Швецией. Густав поручил их своему генерал-адъютанту и интимному фавориту барону Армфельду. От России были выделены Остерман, Безбородко, Воронцов, Салтыков. Однако непосредственно их вел генерал-поручик Игельстром. Минуя дипломатическое начальство, он курьерами пересылался напрямую с Потемкиным. А тот гнал курьеров к императрице: в каких вопросах лучше уступить.

Сами переговоры на Верельском поле были своеобразными. Между позициями двух армий с заряженными орудиями. Изначально Густав закидывался по максимуму: вернуть ему русскую часть Финляндии, заплатить контрибуцию, обязать Екатерину к миру с Турцией. Во всех пунктах следовало твердое «нет». При попытках шведов упрямиться Игельстром, взяв шляпу, раскланивался и шагал к своим, чтобы начать сражение. Вот так и столковались. Россия отказалась от своего права по прежним договорам вмешиваться в дела Швеции, быть гарантом ее конституции. А Швеция — от союза с турками. Подтверждался «вечный мир», восстанавливались довоенные границы. Шведам разрешили без пошлин закупать у нас в год хлеб на 50 тыс. руб. и пеньку на 200 тыс. Вместо контрибуции Екатерина выделила лично Густаву «сестринскую помощь» на покрытие его долгов.

3 августа мир подписали. Ему несказанно радовались шведские офицеры. Торжествовали и в Петербурге. Государыня писала Гримму: «Вот одним злом меньше. У меня голова кружится от мирных празднеств. Слава Богу, что она у нас не кружилась во время войны». А Потемкину сообщила: «Одну лапу мы из грязи вытащили. Как вытащим другую, то пропоем аллилуя» [100]. Действительно, было что праздновать. «Лапу вытащили» ой как вовремя. Пруссия и Англия с поляками опоздали. Самое удобное время для нападения упустили. Теперь же императрица снимала силы со шведского фронта. Перебрасывала на польскую границу вместе с вновь сформированными резервами.