Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш
Среди оплакивавших Аарона на самом деле было очень мало тех, кто помнил его в лучшие времена, в те судьбоносные дни, когда он смело орудовал жезлом Божьим, совершая чудеса при дворе фараона. Прошло сорок лет, как израильтяне вышли из Египта, и уже почти никого не осталось из поколения рабов. Из трех родственников, которые вывели израильтян из Египта, стали свидетелями удивительной победы на берегу Красного моря, торжественно отметили завет с Яхве и получили законы на Синае, остался один Моисей.
Медный змей
Израильтяне, лишенные безопасного прохода через Эдом, были вынуждены с боями пробивать путь в Ханаан – и, как ни странно, зарекомендовали себя намного более искусными и смелыми в бою, чем можно было предположить, слыша их трусливый ропот. Первое сражение произошло с ханаанским царем Арада, который услышал, что в направлении его царства движутся израильтяне, и отправил на перехват свое войско. Его воины вступили в бой и взяли в плен несколько израильтян. «Если предашь народ сей в руки мои, – обратились израильтяне к Яхве по собственной инициативе, – то положу заклятие на города их» (Числ., 21: 2). Бог услышал их просьбу и решил удовлетворить ее. «Господь услышал голос Израиля и предал Хананеев в руки ему, и он положил заклятие на них и на города их» (Числ., 21: 3). Место, где была одержана победа, получило название Хорма, что означает «разрушение, опустошение».
Но даже упоенные радостью победы на поле брани, израильтяне упорно продолжали вести войну с Яхве. Они прошли вдоль южной границы Эдома, направились в северном направлении по побережью Красного моря, и в очередной раз причиной открытого неповиновения стали усталость и нетерпение.
«Зачем вывели вы нас из Египта, чтоб умереть нам в пустыне?» – ворчали израильтяне. Они демонстрировали недовольство, отказываясь от манны, которая продолжала появляться в лагере каждое утро. «Здесь нет ни хлеба, ни воды, – стонали они, – и душе нашей опротивела эта негодная пища» (Числ., 21: 5)*.
Яхве, выведенный из себя их дерзкими выражениями неблагодарности, прибег к способу, который напомнил далекие дни, когда его злая воля была направлена на египтян, а не на израильтян, – он наслал наказание в виде «ядовитых змеев» на израильтян, «которые жалили народ, и умерло множество народа из сынов Израилевых» (Числ., 21: 6). В очередной раз заступничество Моисея предотвратило уничтожение израильтян – и после этого он получил несколько очень странных приказов от Яхве.
«И сказал Господь Моисею: сделай себе змея и выставь его на знамя, и ужаленный, взглянув на него, останется жив. И сделал Моисей медного змея и выставил его на знамя, и, когда змей жалил человека, он, взглянув на медного змея, оставался жив» (Числ., 21: 8–9).
Раввинская традиция была сильно обеспокоена библейским повествованием о Нехуштане, медном змее, поскольку сам акт его создания был нарушением второй заповеди, и то, как он использовался, являлось симпатической магией.
Но мудрецы отчаянно пытались дать всему этому объяснение: «Исцеление и жизнь не были связаны с медным змеем, – убеждали они, – всякий раз, когда человек, укушенный змеей, поднимал глаза вверх и подчинял свое сердце воле Отца Небесного, он исцелялся, а если он не думал о Боге, то погибал».
Ничего подобного нет в Библии, которая сообщает, что медный змей Моисея хранился и почитался в течение нескольких столетий. Так продолжалось до царствования Езекия, приказавшего вынести из Иерусалимского храма Нехуштана, который занимал там почетное место вместе с другими реликвиями Моисея, и уничтожить так же, как в свое время Моисей уничтожил золотого тельца. Он «истребил медного змея, которого сделал Моисей, – говорит Библия о царе-реформаторе, – потому что до самых тех дней сыны Израилевы кадили ему и называли его Нехуштан» (4 Цар., 18: 4).
Тем не менее Нехуштан сослужил свою службу в пустыне, и израильтяне надеялись на его целительную силу до прекращения казни змеями. Затем израильтяне подняли ковчег и продолжили путь на север к берегам Арнона, чьи медленные воды текли между землями моавитян и амореев и впадали в Соленое море, волны которого мягко набегали на берег Земли обетованной.
«Я предам его в руки твои»
Израильтяне остановились у Арнона и разбили лагерь на равнинах Моава. К Сигону, царю аморейскому, были направлены послы с просьбой и обещанием: «Позволь мне пройти землею твоею; не будем заходить в поля и виноградники, не будем пить воды из колодезей твоих» (Числ., 21: 22). Царь амореев, как и царь Эдома, не позволил израильтянам пройти через свои земли, но принял решение отправить войско, чтобы сразиться с израильтянами. В итоге он пожалел о своем решении. «И поразил его Израиль мечом и взял во владение землю его, – сообщает Библия, – и взял Израиль все города сии, и жил Израиль во всех городах Аморейских» (Числ., 21: 24–25). Моисей, воодушевленный первой победой израильтян над амореями, отправил несколько человек на разведку в города, расположенные поблизости. Их информация была более обнадеживающей, чем информация тех, кто проник в Ханаан, и израильтяне решили продвинуться дальше вглубь территории амореев. Один из местных вождей – Ог, царь Васанский, – скакал во главе своей армии, готовый вступить в бой с израильтянами, но Яхве по-прежнему благожелательно относился к израильтянам и пообещал им очередную победу.
«Не бойся его, – сказал Яхве Моисею, – ибо Я предам его и весь народ его и всю землю его в руки твои, и поступишь с ним, как поступил с Сигоном, царем Аморейским» (Числ., 21: 34).
Когда сражение наконец закончилось – и могучий Ог, которого Библия называет гигантом, умер и был похоронен в саркофаге, «длина его девять локтей, а ширина его четыре локтя, локтей мужеских» (Втор., 3: 11), – одержавшие победу израильтяне разбили огромный лагерь на равнинах Моава, вдоль восточного берега Иордана, где представительницы прекрасной половины человечества устроили им теплый прием, «и начал народ блудодействовать с дочерями Моава» (Числ., 25: 1). Однако израильтяне не планировали надолго задерживаться
