Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь
В этот день Лю Сяобо, в прошлом литературный критик, а теперь преподаватель в Колумбийском университете (и будущий нобелевский лауреат), сидит в своей нью-йоркской квартире и смотрит новости. Его настолько поражает студенческая демонстрация, что он решает немедленно ехать домой в Китай — там происходит что-то судьбоносное.
23 апреля генсек китайской компартии Чжао Цзыян, посчитав, что студенческие волнения завершились, уезжает с официальным визитом в Пхеньян. Его обязанности в Пекине исполняет премьер Ли Пэн.
На следующий день, 24 апреля, в Пекинском университете из громкоговорителей звучит речь одного из преподавателей. Он требует «забрать все нелегальные доходы у коррупционеров и спекулянтов и потратить их на образование». Эта идея очень популярна и у студентов. Они объявляют о бессрочной забастовке и перестают ходить на занятия.
Тем временем в отсутствие генсека собирается заседание политбюро. Студенческое движение на заседании называют «организованным и тщательно спланированным политическим заговором». Решено на следующий день доложить о ситуации Дэн Сяопину — формально он занимает пост председателя Центрального военного совета, однако всеми воспринимается как высший авторитет в стране.
И действительно, 84-летний Дэн Сяопин соглашается с коллегами и предлагает расставить все точки над i — запустить кампанию против «антипартийной, антиправительственной смуты». Перво-наперво в правительственной газете «Жэньминь жибао» печатают максимально жесткую редакционную статью. Текст выходит 26 апреля:
«Цели этой кучки людей заключались не в том, чтобы почтить память покойного товарища Ху Яобана, способствовать процессу социалистической демократизации или выместить свою обиду. Их цель — под знаменем демократии разрушить демократическую систему, посеять смуту в сердцах людей, повергнуть страну в хаос, уничтожить политическую обстановку стабильности и сплоченности.
Это спланированный заговор и смута. Его суть — свержение руководства коммунистической партии и социалистической системы. Если мы проявим терпимость к этой смуте, в стране наступит хаос».
Лю Сяобо как раз на пересадке в Токио по пути в Пекин, когда узнаёт о передовице «Жэньминь жибао». Он в ужасе от этой риторики — и понимает, что возвращаться больше незачем, студенческое движение обречено, ехать в Китай опасно. Но в этот момент объявляют посадку на его рейс, и он, махнув рукой, решает все же наудачу полететь.
Студенты шокированы и возмущены публикацией в официальной газете. Никто из них не воспринимает свои протесты так, как там описано. На следующий день почти 200 тысяч человек выходят на демонстрацию, которая проходит мимо Тяньаньмэнь. На самой площади стоят военные, но они никак не препятствуют шествию студентов.
30 апреля в Пекин возвращается генсек-либерал Чжао Цзыян — и обрушивается с критикой на коллег-консерваторов. Казалось бы, хрестоматийная ситуация, совсем недавно в СССР было то же самое: в отсутствие Горбачёва Лигачёв опубликовал текст Нины Андреевой, но генсек вернулся и все поправил. Однако в Китае есть одна особенность: с либеральным подходом генсека не согласен не только его заместитель (в данном случае премьер Ли Пэн), но и вышестоящий верховный лидер Дэн Сяопин. В СССР такой фигуры нет. Но Дэн Сяопин молчит и не вмешивается.
«Критическая передовица 26 апреля в сочетании с успехом несанкционированной демонстрации 27 апреля создали гремучую смесь: студенты перестали чего-либо бояться, они увидели, что слова власти ничего не значат, а кроме того, потеряли уважение к Дэн Сяопину», — напишет в мемуарах Чжао Цзыян.
1 мая он собирает политбюро и объясняет, что «передовица 26 апреля» осложнила обстановку, симпатии народа на стороне студентов, поэтому нужно сбавить градус репрессивной риторики и пойти на диалог, то есть выполнить требования учащихся. Дэн Сяопин в этом заседании не участвует и вообще отказывается встречаться с Чжао Цзыяном, сославшись на плохое самочувствие. Дело в том, что через две недели в Китай должен прилететь Михаил Горбачёв — и Дэн Сяопин хочет отдохнуть, чтобы быть в хорошей форме к приезду советского лидера.
Протестующие проводят пресс-конференцию для иностранных журналистов. Их позицию озвучивает Ван Дань. Требования: организовать диалог между властями и студентами, отказаться от формулировок передовицы 26 апреля.
4 мая по китайскому телевидению показывают встречу генсека Чжао Цзыяна с главами делегаций Азиатского банка развития. Он говорит, что беспокойства студентов по поводу коррупции обоснованны, а само движение по своей природе патриотическое.
В тот же день в Китае отмечают государственный праздник — годовщину легендарных студенческих протестов 1919 года, которые начались как раз на площади Тяньаньмэнь. И вот спустя 70 лет на улицы выходят 100 тысяч человек. Полиции почти нет. После заявления генсека многие считают, что студенческое движение достигло своих целей. Представители всех вузов, кроме Пекинского университета (там, где учится Ван Дань) и Пекинского педагогического института (в нем учится Уэр Кайси), объявляют, что прекращают забастовку и возвращаются в аудитории.
«Горбачёва ждет провал»
Волнения в Китае пока еще не становятся важнейшей новостью в мире — на первом плане демократические выборы в СССР. Впрочем, отношение к ним очень разное. 28 апреля на телеканале CNN выходит интервью с министром обороны США Диком Чейни. И это самое резкое высказывание за все время перестройки.
«Я бы предположил, что в конечном итоге он провалится, — говорит Чейни о Горбачёве. — Он не сможет реформировать советскую экономику и превратить ее в эффективное, современное общество. И когда это произойдет, его, скорее всего, заменит кто-то куда более враждебный Западу».
Через два дня глава аппарата Белого дома Джон Сунуну заявляет, что это вовсе не точка зрения президента США, а сам Буш говорит: «Мы хотим, чтобы перестройка была успешной».
Уже через неделю, 10 мая, новый госсекретарь США Джеймс Бейкер прилетает в Москву. Глава МИД Эдуард Шеварднадзе приглашает его к себе домой и откровенничает за ужином, как не было принято в прежние годы: рассказывает о неэффективности советской экономики, черном рынке, повальной коррупции. А еще, по воспоминаниям Бейкера, признается, что в момент прихода Горбачёва к власти «никто из его команды не понимал, что происходит с экономикой».
На следующий день случается очередная неловкость. На встрече с Горбачёвым в Кремле один на один Бейкер признаётся: в Америке есть люди, которые считают, что если перестройка провалится, то Советский Союз станет слабее и США от этого выиграют. Но администрация Буша, уверяет он, не разделяет этого мнения.
Потом они выходят к своим сопровождающим, и Бейкер представляет делегацию. Первым он называет заместителя советника президента по национальной безопасности Роберта Гейтса, о котором Горбачёв уже наслышан. «Насколько я понимаю, Белым домом создан специальный отдел, задача которого — дискредитировать Горбачёва. Я слышал, что возглавляете его вы, мистер Гейтс, — не скрывает своих эмоций генсек и, обращаясь к Бейкеру, добавляет: — Возможно, если мы найдем пути решения наших проблем, мистер Гейтс останется без работы».
Любопытно, что примерно в эти самые дни в газете The Washington Post выходит текст под
