Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь
Жители Абхазии в 1989 году, конечно, очень впечатлены действиями в Нагорном Карабахе — ведь по сути, тамошние армяне добились де факто отделения от Азербайджана и прямого подчинения Москве. Абхазы решают следовать этому примеру.
18 марта 1989 года на поляне в селении Лыхны, собирается 36 тысяч человек. Это так называемый народный сход абхазов, и они пишут письмо в Москву с просьбой повысить статус республики. Абхазия — автономная республика в составе Советской Грузии, но участники схода хотят, чтобы она стала одной из союзных республик — наравне с Грузией или Россией. Они уверяют, что именно таков был статус Абхазии с марта 1921 года по февраль 1922-го, то есть при жизни Ленина. Письмо подписывают и руководители республики во главе с первым секретарем Абхазского обкома партии. То есть это уже второй случай, после Нагорного Карабаха, когда кавказские народы требуют поменять внутрисоветские границы.
В ответ протестовать выходят грузины, живущие в Абхазии, а 4 апреля акция солидарности с ними разворачивается и в Тбилиси напротив здания правительства Грузии.
«Гамсахурдия и я повели людей, одна колонна пошла со стадиона, другая влилась около Тбилисской филармонии. И набрались десятки тысяч людей, — рассказывает Асатиани. — Вопрос стоял: отменить решение в Абхазии. Но в какой-то момент лидеры поняли, что Москве до лампочки на Абхазию. Если мы потребуем независимости, то это больше подействует, чем требовать: угомони Абхазию… Ясно было, что Москва всегда воду мутила и всегда этим пользовалась».
Лозунги, которые поднимают протестующие, поражают своей радикальностью: «Прекратить дискриминацию грузин в Грузии!», «Оккупационные войска, убирайтесь из Грузии!», «Упразднить Абхазскую республику!», «Требуем полной независимости Грузии!», «Долой Российскую империю!», «Нет — Российской коммунистической империи!», «СССР — тюрьма народов!», «Русские захватчики, убирайтесь домой!». До весны 1989 года такого еще не было нигде — даже в балтийских республиках.
«Один мой дед был расстрелян в 1937-м, другого тоже арестовали, и он погиб в лагерях. Бабушки так меня воспитали, что я люто ненавидел советскую власть, — вспоминает Асатиани свое тогдашнее настроение. — Даже во всех видах спорта болел против СССР. Единственное — хоккеисты были симпатичные, они правда здорово играли и вообще были какие-то другие. Ну и еще болел за космонавтов, люди все-таки в космосе. А остальных русских лютой ненавистью ненавидел».
Несколько молодых людей объявляют голодовку и разбивают палаточный лагерь на площади Ленина. Руководство Грузии реагирует довольно нервно: первый секретарь Джумбер Патиашвили сначала рапортует в столицу СССР, что всё под контролем, но на третий день протестов начинает паниковать, звонит в Москву и просит прислать в Тбилиси войска.
«Патиашвили не разобрался. Он человек был довольно ограниченный. Был бы на его месте Шеварднадзе, он бы сразу разобрался, что к чему, как во время предыдущих митингов в 1978-м он, кстати, поступил. А остальные вообще ничтожества, кто их набирал? Откуда их брали вообще? Специально подбирали, что ли, людей без инициативы?» — рассуждает Асатиани. Впрочем, по его словам, и лидеры протестующих тоже не справляются: «Процесс вышел из-под контроля, масса уже управляла, иногда с ней уже не совладаешь».
На четвертый день в городе появляются войска, направленные из Армении и Азербайджана. По проспекту Руставели мимо митингующих проходит бронетехника, над центром города на очень низкой высоте пролетают боевые вертолеты. Многие жители Тбилиси ждут, что сейчас военные начнут стрелять. Чтобы предотвратить насилие, горожане отправляются на площадь: в первую очередь это семьи голодающих, потом к ним присоединяются многие известные в Грузии представители интеллигенции.
Группа женщин собирается у дома первого секретаря Патиашвили — они требуют, чтобы тот вышел к народу и пообещал, что власти не будут разгонять митинг с помощью оружия. Но Патиашвили до поздней ночи не появляется — и женщины отправляются на площадь к митингующим.
«В гуще там было много женщин, они не ушли, — вспоминает Асатиани. — Я человек такой спокойный всегда, лидеры мне сказали: постарайся, ты можешь убедить, чтобы женщины ушли. Я ходил и говорил: «Ну давайте, идите домой. Ничего не произойдет». «А, если ничего не произойдет, — отвечают женщины, — тогда мы останемся». Тогда я начал пугать, что произойдет. Они: «Тем более останемся»».
Около четырех часов утра армия начинает разгонять собравшихся.
«Надо признать, что мы сами полезли на рожон после первого удара. А солдаты ведь не знают, как митинги разгонять. Драка была жуткая, вообще-то… — рассказывает Асатиани. — Сто солдат, кстати, ранения и увечья получили. В них камни бросали. Я ломал, например, деревья в саду школы номер один. Отрывали доски от садовых скамеек. Оружия у нас, конечно, не было. Но отнимали у солдат, кстати. Там каратисты и регбисты на моем фланге…»
Наутро все рассказывают, что военные были вооружены саперными лопатками и избивали ими женщин.
На следующий день, 10 апреля, в понедельник, по всей стране подводят итоги выборов. В Ленинграде рано утром просыпается Анатолий Собчак и включает радио. Он уже знает, что победил: ему сообщили еще ночью. Но он рассчитывает услышать новости об итогах голосования по радио, однако узнаёт о том, что случилось накануне в Тбилиси, столице Советской Грузии.
Там погибло 19 человек, из них 16 женщин. Собчак еще не подозревает, что именно ему совсем скоро придется расследовать это дело и выяснять, кто приказал разогнать митинг.
Кровопролитие в Тбилиси — шок для всех, потому что это очень сильно контрастирует со всеми заявлениями Горбачёва, в которых он ратовал за ненасильственные методы. Но на деле все иначе. Общественность задается вопросом: могло ли решение о применении силы быть принято без ведома Горбачёва? Или он все знал?
«Если до 9 апреля кто-то в Грузии еще сомневался, мол, Гамсахурдия — радикал или не радикал, получится у него или нет, то после 9 апреля это стало уже всеобщим настроением. Только отделение от Советского Союза. Сомнения 9 апреля здесь кончились», — говорит Асатиани.
Так воспринимает произошедшее не только он. Жена министра иностранных дел СССР Эдуарда Шеварднадзе, Нанули, уже через месяц после трагедии в Тбилиси, принимая у себя дома госсекретаря США Джеймса Бейкера и его жену, скажет им: «Грузия должна быть свободной!»
Политбюро тоже пытается сделать какие-то выгоды. Грузия — уже пятая по счету республика, наряду с тремя балтийскими республиками и Арменией, где власти очевидным образом себя дискредитировали. «Россия должна перестать быть империей. А кем, как она может стать? Кто в состоянии повести ее в другое состояние?» — размышляет в своем дневнике помощник Горбачёва Анатолий Черняев.
Ленин, покер и Тбилиси
После трагедии в Тбилиси один из ведущих «Взгляда» Саша Любимов отправляется в Грузию снимать репортаж. Но телевизионное начальство отказывается ставить его в эфир — слишком рискованно.
Вместо этого в студию «Взгляда» приглашают звездного гостя — это знаменитый театральный и кинорежиссер Марк Захаров. По идее он должен говорить о творческих планах
