Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь
Столицей государства не должна быть Москва. Россия является одной из республик — правда, из нее выделены все автономии, а еще она «разделена на четыре экономических района»: Европейская Россия, Урал, Западная Сибирь, Восточная Сибирь. Каждый район имеет полную экономическую самостоятельность.
У этого государства есть явный социалистический уклон — одна из статей предусматривает, что «никто не должен жить в нищете».
Группа «Союз»
Если в политбюро на конституцию Сахарова не обращают никакого внимания, то депутат Алкснис, ознакомившись с ней, впадает в панику. «Я его считаю великим человеком, великим ученым, но он никудышный политик и никудышный государственный деятель, — говорит он. — Я прочитал его проект Конституции, я инженер и политического образования почти не имел, но для меня прекрасно понятно, что это чушь. Да, она вроде красиво звучит, но это же уничтожение вертикали власти. А еще я, как военный, крайне негативно воспринял его выступление о том, что расстреливали с вертолета своих военнослужащих в Афганистане. Это меня, конечно, очень расстроило и разозлило».
Будучи убежденным консерватором, Алкснис считает, что московское начальство совершенно некомпетентно, зато его противники — демократы — действуют намного более профессионально. «Некоторые члены политбюро производили отвратное впечатление — полный отрыв от реальности и неспособность. Казалось бы, политбюро, правящая партия, ты же видишь, твои оппоненты создают структуру, ну ребят, вы все создавайте что-то в противовес Межрегионалке. Используйте как-то свое агрессивно-послушное большинство съезда! У вас же есть рычаги, чтобы всех их загнать в единый строй. Но никаких позывов со стороны ЦК по созданию какой-то структуры, противостоящей Межрегионалке, не было, — сетует он. — Межрегионалка сразу начала создавать нормальную фракционную структуру, с определенной дисциплиной, с определенными правилами, а тут болото…»
Алкснис будет вспоминать, что в октябре 1989 года несколько депутатов — активистов интерфронтов (то есть противников республиканских Народных фронтов, борцов за единство СССР) собираются в номере гостиницы «Москва». «Давайте скажем, что мы отказываемся от -измов — капитализм, коммунизм и так далее, а наше дело — спасти страну. И поэтому давайте назовем нашу группу «Союз»», — предлагает Алкснис. Все соглашаются.
На декабрь намечен второй съезд народных депутатов: Сахаров на нем планирует добиваться отмены шестой статьи и обсуждения собственной конституции, а группа молодых консерваторов во главе с Алкснисом готовится дать ему бой.
Власти приглядывают за деятельностью активистов: к Алкснису приставляют офицера КГБ, который, с одной стороны, докладывает начальству обо всех его действиях, а с другой — иногда приносит своему подопечному компромат с Лубянки на политических противников.
Стена и виолончель
После отставки Хонеккера акции протеста в ГДР продолжаются — ясно, что начинать перестройку там уже поздно. Правительство Кренца не знает, что делать, но оно соглашается принять новые правила пересечения границы, разрешая «выезд на постоянное место жительство» из Восточной Германии. Фактически Берлинская стена перестает выполнять свою функцию. Правда, не все так просто: новые правила предполагают, что для отъезда понадобятся паспорт и виза.
9 ноября член политбюро компартии ГДР Гюнтер Шабовски направляется на пресс-конференцию. Эгон Кренц дает ему с собой проект новых правил и просит упомянуть об этом в разговоре с журналистами. Но пресс-конференция начинается почти сразу после окончания заседания политбюро ГДР, поэтому Шабовски не успевает подготовиться.
Он сам старается не затрагивать тему пересечения границы, но в самом конце пресс-конференции ему задают вопрос об этом.
«Новые правила для выезжающих за границу пока не приняты, это только черновик будущего документа. Насколько я знаю, сегодня было решено… что каждый гражданин Германской Демократической Республики <…> сможет покинуть ГДР <…> через любой пограничный пункт».
«Когда закон вступит в силу?.. Без паспорта?» — спрашивают у него.
Правила должны быть опубликованы только на следующий день, но Шабовски этого не знает. Он надевает очки, перебирает бумаги и импровизирует: «Понимаете, товарищи, мне сегодня сообщили, что этот документ <…> появился только сегодня, — находит нужное место и зачитывает: — «Переход в ФРГ на постоянное место жительства будет возможен на всех пограничных пунктах ГДР»».
«Когда закон начнет действовать?»
«Распоряжение вступает в силу, по моим сведениям, немедленно, то есть прямо сейчас», — фантазирует Шабовски.
Зал взрывается, журналисты хором выкрикивают вопросы.
«Я выражаюсь очень аккуратно, поскольку я не до конца осведомлен об этом вопросе. Я получил информацию перед тем, как пришел сюда», — честно говорит чиновник, не осознавая, что он только что сделал.
«Что теперь будет с Берлинской стеной?»
«Мне сообщили, что уже девятнадцать часов. Это был последний вопрос. Спасибо за понимание», — чиновник спасается от прессы бегством.
Через несколько часов, примерно в 23:45 по местному времени, жители Восточного Берлина плотным кольцом окружают пограничников у стены. Те открывают ворота, и поток людей направляется в Западный Берлин. Все происходит ровно так, как предсказывал в разговоре с Горбачёвым Гельмут Коль: плотину прорвало. Среди тех, кто в ту ночь переходит через границу, — молодая женщина, которая незадолго до этого выходит из сауны неподалеку, на Борнхольмер-штрассе. Ее зовут Ангела Меркель.
В Москве в этот момент уже 1:45, Горбачёв спит. Помощники решают его не будить — уж слишком противоречивая информация пока поступает из Берлина.
Виолончелист Мстислав Ростропович сидит в это время у себя дома в Париже и смотрит прямую трансляцию «Би-би-си» из Берлина. «Смотрел, пил и плакал», — вспоминает он.
«Думаю, что тайной мечтой Горбачёва было бы проснуться однажды утром и узнать, что Стена исчезла сама собой. В сущности, так и произошло», — напишет позже пресс-секретарь генсека Андрей Грачёв. Утром, когда Горбачёву сообщают новости, он говорит, что немцы поступили правильно. «Падение Стены не стало неожиданностью, на тот момент всем все уже было понятно», — будет вспоминать он позже.
«Рухнула Берлинская стена <…> Вот что наделал Горбачёв! — пишет в дневнике его помощник Черняев. — Действительно, оказался велик, потому что учуял поступь истории и помог ей выйти в естественное русло».
А Ростропович утром 10 ноября полон эмоций, он обзванивает своих друзей — и набирает Антуана Рибу, главу компании Danone. У того в этот момент заседание совета директоров, а Ростропович не очень хорошо говорит по-французски, поэтому бизнесмен поначалу не понимает, чего от него хочет музыкант: «Самолет, стена, срочно!» — кричит он. В итоге Рибу бросает все свои дела, берет свой самолет, и они с Ростроповичем летят в Берлин. Такси довозит их до пропускного пункта Чекпойнт-Чарли, из одного из соседних домов выносят стул — Ростропович садится и начинает
