Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Поместный собор, на котором должны выбрать нового патриарха, открывается 7 июня 1990 года в Троице-Сергиевой лавре. Председательствует местоблюститель патриаршего престола Филарет. Он не уверен в собственной победе, поэтому поддерживает предложение не голосовать, а определить патриарха жребием — как это бывало однажды в истории РПЦ, в 1917 году. Но собравшиеся священнослужители хотят демократии. 

Первым из гонки вылетает ставленник Раисы Горбачёвой Питирим. В процессе голосования за дополнительных кандидатов он набирает только 128 голосов, и его имя даже не вносят в бюллетень. Наглядный показатель, насколько велико влияние генсека и его жены. 

Потом в первом же туре вылетает местоблюститель, кандидат от ЦК и КГБ, Филарет. В финале встречаются два самых «несоветских» претендента Алексий (Ридигер) и Владимир (Сабодан), выигрывает первый — церковь хочет свободы и самостоятельности, которые и символизирует митрополит Алексий. Он будет руководить РПЦ следующие 18 лет — но никакой церковной независимости так и не принесет. Впрочем, окончательное подчинение РПЦ государственной власти случится уже после его смерти. 

Пора спрыгнуть с поезда

Собственные выборы проходят и в других союзных республиках. В Латвии и Эстонии побеждают народные фронты, но их перевес не так значителен: многие избиратели напуганы случившимся в Литве. И политики в обеих республиках не решаются последовать примеру Вильнюса: посты председателей Верховного Совета оставляют коммунистам, движение к независимости стараются не форсировать, наблюдая со стороны за тем, чем закончится противостояние Горбачёва и Ландсбергиса.

Тем не менее союзные власти настроены решительно. «Додавлю всех!» — кричит Горбачёв своему помощнику Шахназарову.

В мае командующий Прибалтийским военным округом генерал-полковник Федор Кузьмин вызывает подполковника Алксниса и радостно сообщает: «Виктор, наконец-то нам удалось убедить Горбачёва в необходимости введения чрезвычайного положения. Указ будет подписан президентом, будет утвержден Верховным Советом СССР, поэтому никто не посмеет даже пикнуть, что это незаконная акция. Это намечено на июль 1990 года. Довожу до тебя просьбу руководства, включая Горбачёва, чтобы ты возглавил Совет Министров Латвийской ССР». Алкснис пытается отказаться, он военный, ничего не понимает в экономике, предлагает назначить Альфреда Рубикса, первого секретаря латвийской компартии, бывшего мэра Риги, хозяйственника. Но генерал настаивает: «Надо, Виктор. Ты коммунист, ты давал присягу, поэтому готовься». Алкснис бежит к Рубиксу — тот уже в курсе и приободряет его: «Научим, подскажем, поможем».

Алкснис готовится, время идет, но введение чрезвычайного положения явно затягивается.

Если за балтийскими республиками пристально следят и западные, и союзные СМИ, то на Кавказе все то же самое происходит почти незаметно. Комитет «Карабах», преобразовавшийся в Армянское общенациональное движение (АОД), выдвигает своих кандидатов как независимых. Незадолго до дня голосования один из его лидеров Вазген Манукян издает брошюру «Пора спрыгнуть с поезда». В ней он описывает несколько сценариев того, как будет разрушаться Советский Союз: например, как в середине ХХ века распадалась Британская империя. Он допускает и попытку реставрации, и возникновение в России диктатуры, но в этом случае от Союза тем более лучше держаться подальше.

Между первым и вторым туром в Ереване начинается кровопролитие: несколько активистов оппозиции якобы пытаются купить оружие, и их убивают прямо в здании железнодорожного вокзала. Левон Тер-Петросян уверен, что это провокация, организованная КГБ и Крючковым. Она должна подорвать позиции АОД, и оппозиционеров обвиняют в том, что они хотят развязать гражданскую войну. Но это приводит к противоположным последствиям: хотя выборы выигрывает компартия, многие делегаты-коммунисты разделяют идеи АОД, и его лидер Левон Тер-Петросян, еще год назад сидевший в московском СИЗО, возглавляет Верховный Совет Армении. Другой бывший заключенный, Вазген Манукян, становится премьер-министром.

23 августа Верховный Совет Армении голосует за декларацию о независимости. Впрочем, кого этим теперь удивишь — такого рода документы приняты уже не только в Литве, Латвии и Эстонии, но и в России.

Новые руководители республики летят в Москву — уже не в наручниках, как в прошлый раз, а знакомиться с союзными властями. Сначала с ними общается востоковед Евгений Примаков, отвечающий в политбюро за Кавказ. Он дает положительную характеристику востоковеду Тер-Петросяну, мол, с ним можно работать. Потом новых руководителей Армении принимает советник Горбачёва Георгий Шахназаров, сам армянин. Он долго объясняет, что нельзя отделяться от СССР: «Левон Акопович, развал Советского Союза — это очень опасно. Это такая энергия всемирная». «Понятно, посмотрим», — отвечает Тер-Петросян.

Выборы в Азербайджане проходят только в сентябре, и на них убедительную победу одерживает компартия. Республика еще не пришла в себя после кровавого января, многих оппозиционеров до выборов не допускают. Народный фронт получает всего 45 из 360 мест. На общем фоне заметна победа 67-летнего Гейдара Алиева. Бывший глава республики и экс-член политбюро, отправленный Горбачёвым на пенсию, возвращается в политику не менее эффектно, чем это сделал Ельцин в России. У себя на родине, в Нахичевани, Алиев получает 95% и теперь вступает в альянс с оппонентами компартии.

Центристский блок

Летом 1990 года Виктора Алксниса, депутата из Латвии и борца за сохранение Советского Союза, вызывает к себе Анатолий Лукьянов, недавно сменивший Михаила Горбачёва на посту председателя Верховного Совета.

«Виктор, ты слышал что-нибудь про центристский блок?» — спрашивает он. Алкснис хочет ответить, что́ именно он слышал (ничего хорошего), но Лукьянов продолжает: «Понимаешь, это весьма перспективная организация. Я считаю, что группе «Союз» надо подключиться к этому центристскому блоку, ну и потихоньку совместно действовать на благо сохранения страны. Я тебе это рекомендую, не отфутболивай их. Это будет полезно».

Алкснис быстро выясняет у знакомых, откуда взялся центристский блок. Дело в том, что один из советников Горбачёва по имени Сергей Кургинян написал большую аналитическую записку, смысл которой был в том, что нужно отсечь радикалов слева и справа, объединить центристские силы и, опираясь на них, прийти к победе перестройки.

Горбачёв отправил эту аналитическую записку в ЦК и КГБ и поручил КГБ сформировать центристский блок. «Я не знаю, было ли это сделано специально или нет, но, казалось бы, в тот период была тысяча действительно умных людей, интеллектуалов, ораторов, которые могли бы принять участие в этой политической деятельности. Но КГБ собрал всю политическую помойку Москвы», — рассказывает Алкснис.

Вскоре во время заседания Верховного Совета к нему подходит человек и представляется:

— Здравствуйте, я Владимир Воронин, председатель центристского блока Советского Союза.

— А вы что, депутат?

— Нет.

— А как вы попали в зал заседаний?

— Ну, мне выписали пропуск в зал заседаний, я хожу и разговариваю здесь с депутатами Верховного Совета.

Сомнений в том, что пропуск он получил в КГБ, у Алксниса нет. Но Воронин продолжает:

— Предлагаем вам принять участие. К нам уже вступил Совет национальностей Верховного Совета.