Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

В Сочи Бурбулис предлагает структуру нового правительства: возглавит его сам Ельцин, первым вице-премьером будет Бурбулис, а Гайдар, Чубайс и их единомышленники составят экономический блок.

Анатолий Чубайс позже будет описывать этот момент как драматичное столкновение двух поколений. «В советской экономической школе было большое количество идиотов. Она в основном состояла из идиотов, но было небольшое количество людей, у которых что-то в голове было и которые как-то размышляли. В их числе были Гавриил Харитонович Попов, Петраков, Абалкин, Шаталин и так далее. Но они все были про социалистический рынок, а мы были про рынок. Постепенно проросло это фундаментальное отличие, которое стало трагическим и в наших отношениях. Они же старшее поколение, на двадцать лет старше нас, они учителя Гайдара. Представьте себе их жизнь: им по 50–60 и последние 30 лет их мочили, прижимали, не пускали на конференции за рубеж, не давали публиковаться. И тут приходит Горбачёв, и оказывается, что они, наконец, могут говорить. Воспарив, они наконец-то готовятся начать что-то делать. В это время приходим мы и говорим: «Ребят, вы дураки. Все это неправильно». Их реакция очевидна: такая желчь, такая злоба по отношению к Гайдару. А все потому, что у этих людей произошла жизненная трагедия».

Последний солдат империи

После поражения ГКЧП начинается борьба на всех уровнях: вчерашних начальников увольняют под предлогом наказания сторонников ГКЧП. Очень показательными являются дрязги на петербургском телевидении. Сначала руководитель городского телевещания закрывает программу Невзорова «600 секунд». Журналист патетически заявляет, что он последний солдат империи, сравнивает себя с белогвардейскими офицерами Петра Врангеля, которые покидали Крым в 1920 году и уплывали в Турцию после окончательного поражения, нанесенного им Красной армией.

Но вскоре мэр Петербурга Собчак увольняет начальника городского телевидения, а Невзорова, который так яростно его критиковал, восстанавливает в эфире, заявив, что «никто без работы на ТВ не останется, кроме тех, кто совмещает ее со службой в КГБ».

«Здесь он глупость делает» — так комментирует выступление мэра Невзоров, отмечая, что в аппарате мэрии работают восемь офицеров КГБ ⓘ.

В конце ноября Невзоров объявляет о создании собственного народно-освободительного движения «Наши». В том самом сквере, где полтора года назад он сидел с Крючковым, он проводит митинг. «Каждый истинный гражданин России в душе мечтает о ГКЧП, потому что страна, по сути, захвачена неприятелем», — провозглашает он в микрофон, пояснив, что неприятелем является горбачевско-ельцинско-собчаковское руководство.

Еще Невзоров приглашает к участию в своем движении Алксниса. Вскоре после этого «600 секунд» снова закрывают. Впрочем, никакого массового движения так и не возникает, а давние приятели Невзорова — сотрудники КГБ — не оказывают ему никакой поддержки.

«Сотрудники Комитета государственной безопасности, будучи людьми умными, слиняли первыми. Вообще КГБ чем прекрасен? Тем, что он всегда в тяжелые минуты для страны сваливает первым. Всякие менты, они могут еще хранить верность какой-то там присяге. А от этих мгновенно не осталось никакого следа. Тот же самый Владимир Владимирович [Путин], когда у него на глазах Советский Союз рушился, он не предпринимал ничего. Я просто знаю всех офицеров КГБ, которые на тот момент были моими робкими единомышленниками, робкими, они топиться хотели с Литейного моста. В том числе и всякие известные сегодня [спустя 30 лет] государственные персонажи. От горя и расстройства, от крушения всего. Но так, чтобы вытащить парабеллум, или хотя бы выдать пулеметы, или хотя бы отдать ключи от тех БТРов, которые стояли во дворе, в госбезопасности, — вот на это никто не решился».

Невзоров ⓘ утверждает, что он вместе с верными союзниками — командирами ОМОНа Болеславом Макутыновичем и Чеславом Млынником — был готов купить грузовик, КамАЗ мешков с песком, приехать на Красную площадь, сложить мешки в кольцо, установить пулеметы и занять круговую оборону. «А оказалось, мы втроем, блин, и больше никого нет. Мы готовы принять здесь последний бой за Советский Союз. Никого больше нет, желающих не нашлось».

«Или не делай, или не замаливай»

2 сентября в центре Тбилиси собирается митинг сторонников Георгия Чантурии. Он по-прежнему лидер оппозиции, только теперь уже не коммунистам, а Звиаду Гамсахурдии. Президент, он же бывший диссидент, отправляет полицию разгонять эту протестную акцию. Стражи порядка открывают огонь. Жертв нет, но несколько человек ранены. Это шок для Грузии — возможно, не меньший, чем разгон митинга 9 апреля 1989 года. Парламент требует провести открытое обсуждение произошедшего, но власти запрещают телевизионную трансляцию дебатов. В знак протеста 49 депутатов — членов правящего альянса покидают ряды сторонников Гамсахурдии.

Среди убежденных противников новой власти есть и бывшие бойцы Национальной гвардии Тенгиза Китовани. Более того, они начинают привлекать в свои ряды бывших бойцов вооруженной группировки «Мхедриони», то есть бандитов, лояльных арестованному вору в законе Джабе Иоселиани. Против недавнего народного героя Гамсахурдии складывается удивительно широкая коалиция: в ней и самые известные представители грузинской культурной элиты, и короли преступного мира, а за кулисами, то есть в Москве, находится бывший руководитель республики Эдуард Шеварднадзе.

16 сентября из тбилисского аэропорта в Москву вылетает самолет, на его борту — лидер оппозиции Чантурия. Он не успевает покинуть пределы Грузии, как наземные службы дают пилотам команду развернуться и лететь обратно. Самолет садится в Тбилиси, на борт поднимаются полицейские, чтобы арестовать Чантурию. Задерживают и других руководителей оппозиции.

В ответ бунтующая Национальная гвардия фактически захватывает здание государственного телевидения — как они заявляют, чтобы оградить журналистов от цензуры. В городе начинаются столкновения между сторонниками и противниками Гамсахурдии, и те и другие вооружены — в ход идет амуниция, украденная с советских военных складов. А может, и не украденная: многие в Тбилиси считают, что Москва нарочно вооружает грузинскую оппозицию. 24 сентября Гамсахурдия вводит в стране чрезвычайное положение.

Глава парламента Акакий Асатиани продолжает ездить в Москву. По его словам, «Горбачёв уже не при делах», но Ельцин, наоборот, не скрывает того, что Россия поддерживает противников Гамсахурдии, и в разговоре с Асатиани открыто требует, чтобы Грузия прекратила помогать Чечне и Джохару Дудаеву.

5 октября во время уличных боев на проспекте Руставели появляются первые жертвы.

«Ты скажи Звиаду про этого, усатого, — так вспоминает Асатиани слова Ельцина о Дудаеве, сказанные в октябре 1991 года. — Понимаешь? Это мое последнее предупреждение».

Асатиани возвращается и передает президенту Грузии послание из Москвы: «Звиад, он открыто мне сказал! Слава богу, хоть сказал, мог же не сказать». Гамсахурдия отвечает: «Слушай, я не ожидал, что ты, мой соратник, мой младший брат, предложишь мне предать чеченский народ».

«Я даже опешил», — будет вспоминать Асатиани. Он говорит: «Звиад, при чем тут чеченский народ? Ельцин прав. Вы же с ним подписали договор в Казбеги, а мы ему мутим воду. Прав он, а не мы».