Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Но, как мы теперь знаем, эти каникулы будут не вечными.

Они продлятся всего тридцать лет.

Революция пожирает своих детей

27 декабря подразделения восставшей грузинской Национальной гвардии Тенгиза Китовани захватывают СИЗО, в котором сидит криминальный авторитет Джаба Иоселиани, и освобождают его. Так возникает этот странный тандем «малоизвестного скульптора и очень известного вора» — так назовет его сам Иоселиани. С этого момента именно Китовани и Иоселиани вдвоем руководят повстанцами, воюющими против президента Гамсахурдии. Они требуют от Гамсахурдии, чтобы он ушел в отставку, обещая дать ему и группе его последних сторонников свободно уйти из здания Верховного Совета на проспекте Руставели в Тбилиси. В конце декабря власть президента явно уже не распространяется за пределы центра столицы.

Гамсахурдия отказывается, но уже 6 января он будет вынужден согласиться и покинуть свой пост. Он убегает в Армению, а в Грузии власть переходит к так называемому военному совету, который состоит из двух человек, Китовани и Иоселиани.

Бывший глава парламента Асатиани уверен, что заговорщики получали поддержку из Москвы: «Шеварднадзе не управлял, конечно, ими, но подзадоривал их, подстрекал. А провел эту операцию нашего свержения Бурбулис, он координировал все это дело».

Сам госсекретарь России Геннадий Бурбулис спустя годы на вопросы о своей роли в свержении Гамсахурдии будет отвечать уклончиво: «Не помню уже, надо поднять документы, посмотреть». Впрочем, влияние «руки Москвы» на события в Тбилиси, будь то Бурбулис или Шеварднадзе, явно не стоит преувеличивать. В конце 1991 года, как и в 1992 году, у новых российских чиновников нет стопроцентной уверенности в том, что они контролируют ситуацию даже у себя дома.

Тот факт, что в Грузии к власти приходит лидер организованной преступности, очень символичен. По всему Советскому Союзу именно гангстеры оказались лучше всех подготовлены к распаду государства. В тот момент прежние органы власти перестают работать, советские силовые структуры уже не функционируют, во многих местах образовавшийся вакуум заполняют бандиты.

Гамсахурдия убежит из Грузии, будет скрываться в Чечне, попытается вернуться в Грузию и умрет при невыясненных обстоятельствах в 1993 году. Китовани и Иоселиани пригласят Эдуарда Шеварднадзе руководить Грузией. Уже в 1995 году оба будут арестованы, а Шеварднадзе, некогда демократичный глава МИД СССР, станет президентом Грузии, пока в 2003 году его не свергнет «революция роз».

Лимбо

Литовская актриса Ингеборга Дапкунайте готовится в конце декабря ехать в Америку. Ее пригласили на роль в чикагском театре Steppenwolf в спектакль «Slip of Tongue», где ее партнером должен быть Джон Малкович.

Ей 28 лет, это ее первая работа за границей. Все это звучит совершенно нереально, как сон, как несбыточная мечта.

Но и политическая жизнь вокруг тоже выглядит совершенно абсурдно. Ее родина, Литва, уже почти год назад объявила себя независимой страной, но Ингеборга по-прежнему путешествует по советским документам, потому что независимая Литва не напечатала своих паспортов. Более того, Советский Союз по-прежнему выдает выездные визы, которые ставят только в МИДе в Москве. То есть можно отделиться от СССР, тебя даже может признать Исландия, но, чтобы уехать из СССР, надо по-прежнему спрашивать разрешения у чиновников в Москве. Но Ингеборге не привыкать: она так жила всегда, это для нее, как и для всех советских людей, и есть норма.

«Несколько лет, 90-й и 91-й, мы прожили как будто в лимбо — есть такое понятие в католичестве, когда душа застревает между адом и раем и не может попасть ни туда ни сюда. Мы тоже довольно долго пробыли в этом оцепенении».

29 декабря она садится на поезд в Вильнюсе. В ее советском паспорте есть два заветных разрешения на выезд: в Польшу и в США. Еще у нее есть польская виза, а американскую ей должны поставить в Варшаве.

При пересечении белорусско-польской границы ее документы проверяет советский пограничник. То есть он пока не знает, что это уже белорусско-польская граница, он по-прежнему руководствуется советскими инструкциями.

Ингеборга радостно рассказывает ему о своих планах: приехать в Варшаву, получить визу — и улететь в Америку.

«Собирайте вещи, выходите из вагона, вы никуда не поедете. Давайте поторапливайтесь», — безапелляционно сообщает офицер.

Она не понимает, что случилось, а он не понимает, что же здесь непонятного. Гражданка СССР Дапкунайте, чтобы отправиться в США, должна получить американскую визу в Москве — и нигде больше. Таковы советские правила. Неважно, существует Советский Союз или нет, — правила никто не отменял.

«Не задерживайте других пассажиров, забирайте свои вещи», — шипит пограничник. Уже мертвый Советский Союз впился мертвой хваткой и всерьез собирается не пустить ее в Америку, разрушить ее мечту

«Я передумала, — с глазами, полными слез, говорит Ингеборга. — Я не полечу ни в какую Америку. Я просто доеду до Варшавы — у меня же есть польская виза, — погуляю там и вернусь обратно!»

Это инструкциями не запрещено.

«Ах так», — зло говорит пограничник, хватает ее паспорт и жирным карандашом много-много раз зачеркивает разрешение на выезд в США.

Артистка в ужасе. Она едет в Польшу и плачет. Ни ей, ни пограничнику еще и в голову не приходит, что советские выездные визы уже никому не нужны и их отсутствие никого больше не смутит.

В последний день 1991 года Дапкунайте получает в Варшаве американскую визу и уже 1 января 1992 года летит в Чикаго.

Забытый в космосе

Советский космонавт Сергей Крикалёв проводит этот Новый год на космической станции «Мир». Он улетел еще 18 мая 1991 года — до путча, до избрания Ельцина президентом России, и до окончания войны в Ираке. Его родной город называется еще Ленинград, а не Санкт-Петербург. Он улетал с космодрома Байконур в Казахской ССР, а на прощание его напутствовал куратор космической отрасли в ЦК Олег Бакланов, тогда еще не член ГКЧП.

Крикалёв улетает в космос через 30 лет после Гагарина и пробудет на орбите в 4200 раз дольше. Но, в отличие от первого космонавта, его лицо никому не известно — он никогда не станет звездой.

По плану Крикалёв должен был вернуться в октябре 1991 года, но уже летом стало ясно, что у советской космической программы возникли серьезные проблемы. Денег мало, один из полетов, намеченных на осень, отменяют. В июле начальство с Земли спрашивает у Крикалёва, согласен ли он остаться в космосе подольше — еще на полгода. Космонавт всё взвешивает и соглашается.

«Самый весомый аргумент — экономический, потому что это позволяет сэкономить ресурсы здесь, — делится Крикалёв