Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Сахаров к тому моменту уже больше десяти лет ведет активную правозащитную деятельность и в 1975 году получил Нобелевскую премию мира. Однако объявить академика вне закона все это время советские лидеры не решались. Только теперь, в 1980-м, его выступления против войны в Афганистане оказываются последней каплей. Впрочем, Сахаров об этом пока не знает. 17 января к нему приезжает съемочная группа телеканала ABC News — он дает третье интервью. Закончив, он выходит на улицу проводить журналистов до машины и посмотреть, много ли у его дома дежурит сотрудников КГБ — к их присутствию там он давно привык. Но тут удивляется: «гэбистов», как он их называет, особенно много. А еще, напишет он в воспоминаниях, «в воздухе особенная атмосфера — то ли враждебности, то ли злорадства». Две машины КГБ стоят вплотную к фургону телевизионщиков. 

«Ну, это наши», — говорит Сахаров.

«Да, это наши», — громко отвечает ему один из офицеров в штатском. 

Вечером 21 января Сахарову звонит знакомый и рассказывает: прошел слух, будто принято решение о его высылке из Москвы и лишении всех наград. «Месяц назад я не отнесся бы к такому сообщению всерьез, но теперь, когда мы в Афганистане, все возможно», — отвечает академик.

Сахаров в опале, он давно отстранен от работы, однако периодически ездит на заседания в свой родной ФИАН (Физический институт имени П. Н. Лебедева). Как раз 22 января он собирается на общемосковский семинар в теоретический отдел, а по дороге планирует заехать в стол заказов Академии наук и купить сметаны. Сметана — дефицит, в обычных магазинах хорошей нет, но Сахаров, как академик, имеет льготы. Он прикреплен к столовой Академии наук и может получать продукты там. 

Утром 22 января, взяв стеклянную банку под сметану — в СССР ее продают на развес, — он выходит из дома и садится в служебную машину. Но уезжает недалеко. Уже на Краснохолмском мосту — в двух минутах от его подъезда — их обгоняет машина ГАИ и дает сигнал остановиться. Тут Сахаров замечает, что движение перекрыто в обе стороны — других машин на мосту нет. Его водителю командуют следовать за автомобилем ГАИ — в Генпрокуратуру СССР. 

Сахаров переживает, что опоздает в стол заказов, не купит сметану, и отдает водителю сумку с банкой, чтобы тот отвез ее домой жене. Ученого отводят к заместителю генпрокурора, который зачитывает ему указ: «В связи с систематическим совершением Сахаровым А. Д. действий, порочащих его как награжденного, и принимая во внимание многочисленные предложения советской общественности… Лишить Сахарова… всех имеющихся у него государственных наград СССР». И без паузы продолжает: «Принято решение о высылке А. Д. Сахарова из Москвы в место, исключающее его контакты с иностранными гражданами. Таким местом выбран город Горький, закрытый для посещения иностранцев». Горький — советское название Нижнего Новгорода. В 1980-м из-за скопления оборонных предприятий попасть в него можно только по специальным пропускам. 

Прокурор требует от Сахарова, чтобы он вернул все свои ордена и медали. Сахаров отвечает, что они были ему присуждены «в соответствии с заслугами», поэтому возвращать их он не собирается. 

Его доставляют в аэропорт Домодедово, туда же привозят его жену Елену Боннэр, обоих специальным бортом отправляют в Горький. Летят с комфортом: в самолете кормят так хорошо, что Боннэр на всякий случай даже заворачивает в салфетку рыбу — с собой, мало ли что будет дальше. 

Так академик Сахаров становится самым известным советским ссыльным. «Духовный отщепенец, провокатор Сахаров всеми своими подрывными действиями давно поставил себя в положение предателя своего народа и государства», — пишет о нем газета «Комсомольская правда».

Потусторонний господин

В начале января Высоцкий приходит на работу, в Театр на Таганке, и просит предоставить ему творческий отпуск на год. Он хочет что-то поменять в жизни и отказывается дальше «кривляться в роли Керенского» в спектакле «10 дней, которые потрясли мир». Он решил стать режиссером и намерен снять свой дебютный фильм. Но художественный руководитель театра уговаривает не уходить совсем, а играть время от времени самые звездные роли: Гамлета, Лопахина в «Вишневом саде» и Свидригайлова в «Преступлении и наказании». 

В марте Высоцкий летит к жене в Венецию. Там между ними наконец происходит разговор по душам: он рассказывает о своем пристрастии к наркотикам. «Теперь я знаю все. Ты осмелился произнести «запретные» слова», — напишет она про ту поездку в воспоминаниях. Марина уговаривает мужа начать лечиться. Один из ее сыновей тоже страдал наркозависимостью, долго лежал в клинике, и там ему помогли. Она угрожает развестись, если Высоцкий не даст слово тоже справиться с болезнью. Он дает обещание. 

Пара катается на гондоле по каналам и строит планы на совместную жизнь в Париже: он обратится к врачам, начнет писать роман. Высоцкий фантазирует: «Я возьму себя в руки. Как только я приеду в Париж, мы начнем соблюдать режим, мы будем делать гимнастику, вся жизнь еще впереди». И правда, им обоим всего по 42 года. 

Но Марина считает, что уехать из России окончательно у Высоцкого не получится — такого решения он не сможет принять. Она перебирает в голове фразы, сказанные им в разное время: «Я работаю со словом, мне необходимы мои корни, я — поэт. Без России я ничто… Без народа, для которого я пишу, меня нет. Без публики, которая меня обожает, я не могу жить. Без их любви я задыхаюсь. Но без свободы я умираю». 

Высоцкий возвращается в Москву — там его ждет Оксана. Ей всего 20, но они встречаются уже больше года. То есть на самом деле Марине он рассказал далеко не все. 

В конце марта Высоцкого вызывают в Ижевск — давать показания по уголовному делу о махинациях с билетами на его концерты. 

В мае он летит в Париж и, как и обещал жене, ложится в клинику, чтобы избавиться от наркозависимости. Однако завершить курс лечения ему не удается: Любимов просит его приехать в Польшу, где театр успешно гастролирует и зрители жаждут увидеть легендарного «Гамлета». Высоцкий срывается в Варшаву. 

Атмосфера в Польше очень напряженная: как раз в это время разгорается экономический кризис, растут цены, но не зарплаты, товары исчезают с прилавков магазинов. По стране ползет слух, что все продукты увезли в Москву, на Олимпиаду.

Из Польши поэт возвращается к жене. Они едут на юг Франции. «Тишина, холод, спрятанные в саду бутылки, успокоительные пилюли, которые никого не успокаивают, и вокруг — огромное пространство» — так она будет описывать этот отпуск в воспоминаниях. После него оба измучены. «Все тщетно <…> моя сила воли изнашивается, как тряпка, меня охватывает усталость, и отчаяние заставляет меня отступить», — думает она и плачет, провожая мужа в Москву 11 июля. «Не плачь, еще не время», — говорит он, улетая.

В июне 1980 года Джон Леннон направляется на яхте на Бермуды. Судно попадает в шторм, и у команды случается страшнейшая морская болезнь — у всех, кроме Джона. И он берет в свои руки управление и приводит лодку к причалу. Так, по крайней мере, рассказывал историю этого путешествия сам Леннон.

Поездка на Бермуды меняет его жизнь. Он вновь, впервые за пять лет, начинает писать музыку. Казалось бы, это совсем другой Леннон: он больше не принимает наркотики и не злоупотребляет алкоголем. Он намерен начать жить заново,