Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

без посторонней помощи. Ему все труднее говорить, даже зачитывать написанный текст. Заседания политбюро проходят по четвергам, но никогда не ясно, сможет ли Черненко провести заседание в этот раз. Поэтому каждый четверг Горбачёв заранее приходит на работу, чтобы на всякий случай быть наготове — вдруг придется оперативно заменить генсека. Загодя о таком, конечно, не предупреждают. Новость об ухудшении состояния Черненко всегда появляется в последнюю минуту. Но Горбачёв очень терпеливый аппаратчик и привык всегда быть первым учеником. Он понимает, что больше никто из членов политбюро не станет готовиться «на всякий случай».

Задумывается ли Горбачёв о том, что будет после смерти Черненко? Мечтает ли он о кресле генсека? Если и да, то настолько тихо, чтобы не напугать и не смутить никого из стариков.

Каждый претендент на кресло генсека собирает собственную команду. За Романовым — военно-промышленный комплекс. Вокруг Гришина группируется аппарат Черненко. У Горбачёва пока своих людей в ЦК нет, но вокруг него собирается «молодежь» — новички, которые попали в Москву позже него. По мере того как умирает старшее, брежневское поколение, в столицу на их места выдвигают региональных руководителей. Они естественным образом ориентируются на самого молодого члена политбюро. 

Еще в 1983-м Андропов перевел в Москву первого секретаря из Томска, 62-летнего Егора Лигачёва, и назначил его новым главным кадровиком партии. Они знакомы очень давно, впервые встретились еще в 1960-е. Горбачёв берет Лигачёва под опеку. Он понимает, что кадры — это очень важно. На первый взгляд у них много общего. Горбачёв — скромный и исполнительный. Лигачёв — аскет, Савонарола коммунизма. Они оба трудоголики, и это их сближает — особенно на фоне престарелых коллег, которые уже давно не могут полноценно работать. Горбачёв и Лигачёв понимают друг друга с полуслова. Они знают, что все кабинеты прослушиваются, поэтому важные темы обсуждают при помощи записок.

Кроме того, Андропов назначил секретарем ЦК по экономике 53-летнего Николая Рыжкова, бывшего директора «Уралмаша». Он тоже входит в ближний круг Горбачёва. 

Вот, например, член политбюро Виталий Воротников, глава правительства РСФСР, позже напишет в мемуарах, что Горбачёв всегда к нему подчеркнуто внимателен, то и дело приглашает на «доверительный разговор», интересуется его мнением. И это работает: в воспоминаниях Воротников будет восхищаться способностью Горбачёва очаровать собеседника. При этом ни разу Горбачёв не намекнул в разговоре, что у него есть желание стать генсеком.

Более того, он никогда не говорит об этом дома, стараясь оградить Раису от переживаний. Возможно, у него и нет никаких амбиций? Ведь ровно за это его и выдвинули в политбюро — за исполнительность и уважение к старшим. 

И тем не менее Горбачёв прощупывает почву. Есть как минимум два свидетельства того, что он посылает своих приближенных навести мосты с главой МИД Андреем Громыко.

Сначала по просьбе Горбачева его давний приятель, директор Института востоковедения Евгений Примаков, идет поговорить с сыном Громыко, Анатолием. Они коллеги, Громыко-младший — директор Института Африки. Он признаётся, что Горбачёв отцу не очень нравится, тот считает его «несерьезным политиком». Куда симпатичнее ему другой протеже Андропова — Гейдар Алиев. По словам Громыко-младшего, отец часто размышляет вслух, что Алиев «порядочный человек, прекрасный организатор», однако добавляет, что «хватит нам одного Сталина».

Деликатные переговоры продолжает другой приближенный Горбачёва, директор еще одного академического института — мировой экономики и международных отношений — Александр Яковлев, в недавнем прошлом посол СССР в Канаде. Впоследствии он будет вспоминать слова Громыко-младшего так: «Чтобы не наводить тень на плетень, я изложу то, что сам думаю по этому поводу. <…> Мой отец… готов поддержать эту идею [выдвижение Горбачёва]… <…> …Отцу надоело работать в МИДе, он хотел бы изменить обстановку. Речь идет о Верховном Совете СССР». 

Это значит, что Громыко хочет возглавить Президиум Верховного Совета. Формально председатель Президиума Верховного Совета считается высшим должностным лицом в СССР, главой государства — западные СМИ даже иногда переводят это длинное название как «президент СССР». Реально первым лицом является генеральный секретарь. Однако в 1970-е Леонид Брежнев понял, что существование церемониального главы государства мешает ему на равных вести переговоры с американскими президентами, и решил совместить две должности. Следом так поступил Андропов. А теперь в двух лицах един Черненко: он занимает посты и генсека, и президента. Громыко же предлагает вновь должности разделить: он станет номинальным главой государства, а Горбачёв — реальным. 

Яковлев возвращается с этим предложением к Горбачёву. Тот выслушивает его, долго ходит по кабинету, взвешивает, а потом говорит: «Передай Андрею Андреевичу, что мне всегда было приятно работать с ним. С удовольствием буду это делать и дальше, независимо от того, в каком качестве оба окажемся. Добавь также, что я умею выполнять свои обещания».

Яковлев передает ответ Громыко-младшему, после чего наконец Горбачёв и Громыко-старший встречаются с глазу на глаз. 

Зарубежные гастроли

В июне 1984 года Горбачёв совершает первый официальный визит за границу. Умирает лидер итальянской коммунистической партии Энрико Берлингуэр — по традиции высокопоставленный представитель КПСС обязан поехать на похороны. Горбачёв рвется в бой: бывший ставропольский первый секретарь был в Италии только однажды, вместе с Раисой, в составе тургруппы, и ему очень понравилось. А еще он понимает, что отсутствие внешнеполитического опыта — его большой пробел. Члены политбюро поначалу сомневаются, но в итоге соглашаются послать Горбачёва, потому что он умеет красиво говорить. 

Поездка в Рим производит на Горбачёва колоссальное впечатление. В частности, он поражен тем, какое количество итальянцев пришло попрощаться с лидером коммунистов, — и главное, насколько атмосфера контрастирует с официозными и фальшивыми советскими похоронами первых лиц. 

Впрочем, к настоящей внешней политике эта поездка в Италию прямого отношения не имеет. Полноценных официальных визитов советских официальных лиц на Запад не было с конца 1979-го — после ввода войск в Афганистан. Никто, кроме пожилого главы МИД Андрея Громыко, никаких переговоров не вел. А у Громыко на Западе прозвище Mr. Nyet («Мистер Нет»), он дипломат сталинской школы, поддерживать с ним диалог почти невозможно. Впрочем, Запад все же пытается наладить контакт с новыми лидерами постбрежневского СССР. Черненко, конечно, никуда ездить тоже не может. Именно поэтому в Европу и Америку начинают осторожно приглашать более молодых членов политбюро, которые кажутся перспективными.

Премьер-министр Маргарет Тэтчер колеблется между Горбачёвым и Романовым: ее советники настаивают, что наибольшие шансы имеет кто-то из этих двух. И в итоге она выбирает Горбачёва. Его приглашают как члена Президиума Верховного Совета СССР в составе парламентской делегации. Президент США Рональд Рейган тоже хочет заглянуть в будущее СССР: в Вашингтон зовут парламентскую делегацию во главе с украинским первым секретарем Владимиром Щербицким.

Горбачёв летит в Лондон в декабре 1984 года. У него мало внешнеполитического опыта, поэтому он просит замглавы МИД Георгия Корниенко поехать с ним. Но тот не решается: боится, что Громыко не отпустит. Тогда Горбачёв просит Громыко напрямую. И тот отказывает — мол, Корниенко нужен ему в Москве. Горбачёв обижается. 

Чтобы пообщаться более неформально, Маргарет Тэтчер принимает гостя из Москвы в Чекерс — загородной резиденции британских премьеров.