Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

Но ничьи продолжаются вплоть до 30 января, когда Каспаров вновь выигрывает. Всеобщий переполох. Болельщик Каспарова, певец и актер Вахтанг Кикабидзе так шутит по этому поводу: «Не понимаю, почему по телевидению о победе одного советского шахматиста над другим говорят с таким лицом, как будто умер член политбюро». 

Организаторы объявляют, что следующая игра состоится в гостинице «Спорт». Переезд приводит к недельному перерыву, но 8 февраля Каспаров снова выигрывает. Счет 5 : 3 в пользу Карпова, но моральное преимущество у Каспарова. Организаторы объявляют тайм-аут, молодой претендент настроен бороться: он даже звонит главе оргкомитета, советскому министру культуры и кандидату в члены политбюро Петру Демичеву, требуя дать спокойно доиграть. Тот просит его соблюдать этику и не «добивать лежачего» (видимо, Карпова).

15 февраля наступает неожиданная развязка: президент ФИДЕ Флоренсио Кампоманес объявляет на пресс-конференции, что матч прекращен, а новый состоится в сентябре. Каспаров взбешен, он выбегает к микрофону и требует, чтобы игра продолжалась. 

«В те считаные секунды, за которые я тогда преодолел путь из зрительного зала к трибуне, чтобы заявить свой протест против незаконного решения, я сделал самый важный выбор в жизни. В тот день я бросил вызов своим противникам, моя борьба стала открытой!» — так будет вспоминать тот день Каспаров.

Присутствующий на той же пресс-конференции Карпов подтверждает, что готов играть — в понедельник, 18 февраля. Кампоманес предлагает объявить перерыв в пресс-конференции, чтобы посовещаться с шахматистами. Но не меняет своего решения. Скандал.

Каспаров уверен, что остановка матча — это заговор покровителей Карпова, которые не могут допустить, чтобы их фаворит проиграл. Но сторонники Карпова оправдываются, мол, на самом деле на прекращении игры настоял член политбюро Гейдар Алиев. 

Впрочем, в политбюро в этот момент заняты другой шахматной партией.

Игра Гришина

Смерть маршала Устинова дает старт финальному этапу борьбы за пост генсека. Черненко уже настолько болен, что не в состоянии прийти на похороны министра обороны. В игру вступает московский руководитель Виктор Гришин, который до этого момента был пассивен. Он начинает наверстывать упущенное. 

В феврале 1985-го в СССР должны пройти очередные парламентские выборы. Избирают Верховный Совет Российской Федерации, одной из пятнадцати республик СССР. На самом деле у него нет никаких функций и полномочий, потому что вся реальная власть принадлежит структурам Союза. Советская политическая система устроена так, что эти выборы, как и любые другие, не играют никакой роли: на одно депутатское место всегда претендует один кандидат «от нерушимого блока коммунистов и беспартийных» — так советская пропаганда описывает всех избирателей в СССР. Однако положено, чтобы во всех республиках был Верховный Совет и чтобы везде проходили выборы в него, поэтому их дисциплинированно имитируют. 

Незадолго до выборов, 22 февраля, Гришин устраивает первый эпизод шоу под названием «Выдвижение Константина Черненко кандидатом в депутаты от Москвы». Сам Черненко с «предвыборной речью» перед избирателями выступить уже не может, поэтому ее за него по бумажке на торжественном собрании читает Гришин: остальные руководители государства сидят и аплодируют. 

24 февраля, в день выборов, снимают второй эпизод шоу: палату Центральной клинической больницы, где лежит Черненко, декорируют, чтобы она выглядела как избирательный участок. Немощного генсека поднимают с кровати, одевают, в больницу приводят съемочную группу. Гришин под руку подводит Черненко к избирательной урне, и тот опускает бюллетень. Этот сюжет всем демонстрирует, кто теперь правая рука генсека. 

Третий эпизод драмы — 28 февраля. В присутствии Гришина Черненко вручают удостоверение депутата. Затем Гришин рассказывает, как успешно развиваются все сферы городского хозяйства столицы. Съемки проходят в той же палате в ЦКБ, только на этот раз ее переоборудовали в «кабинет генерального секретаря». 

В это время член политбюро Щербицкий отправляется с официальным визитом в США во главе парламентской делегации. Рональд Рейган встречает его в Белом доме, они обсуждают программу «звездных войн». Никаких прорывов нет, но встреча сама по себе уже прорыв, у СССР теперь новое лицо, молодой и энергичный представитель, который уверенно и на равных спорит с Рейганом в Овальном кабинете. 

Через два дня, 10 марта 1985 года, в воскресенье, генеральный секретарь Черненко умирает в своей палате в ЦКБ. 

Конклав

О произошедшем докладывают академику Евгению Чазову — главному врачу ЦК. Чазов понимает, что от того, кому он первому сообщит новость, зависит очень многое. В Османской империи, когда умирал султан, его сыновья наперегонки устремлялись во дворец, чтобы занять трон. В политбюро не совсем так, но очень похоже. 

Чазов звонит Горбачёву. А следом — председателю КГБ Виктору Чебрикову. 

Вечер 10 марта. Горбачёв только что пришел с работы. Поговорив с Чазовым, он понимает, что действовать надо немедленно. Он звонит трем старикам: премьеру Тихонову, главе МИД Громыко и главе партийной канцелярии Клавдию Боголюбову — и назначает заседание политбюро на десять вечера того же дня. Почти немедленно. А еще он просит Громыко встретиться с ним за полчаса до заседания. «Нам с вами надо объединить усилия», — говорит Горбачёв. Громыко соглашается.

Ясно, что присутствовать смогут только те, кто в Москве. А так получается, что многие ключевые игроки отсутствуют. Руководитель Украины Владимир Щербицкий в Сан-Франциско, куда он только что успел перелететь из Вашингтона. Секретарь ЦК Григорий Романов отдыхает на литовском курорте Паланга. Нет и первых лиц РСФСР и Казахстана Воротникова и Кунаева.

Соперники Горбачёва, конечно, пытаются экстренно вернуться в Москву, но ни у кого не получается. Романов не может вылететь из аэропорта Клайпеды, и ему приходится сначала ехать на машине в Вильнюс. Позже артист Геннадий Хазанов вспомнит рассказ советского руководителя Клайпеды: якобы он получил из Москвы инструкцию не расчищать от снега взлетную полосу и максимально задержать Романова. Похожая проблема возникает у Щербицкого: прямых рейсов из Сан-Франциско в Москву нет, его везут в Нью-Йорк. В итоге на решающее заседание он тоже не попадает. 

В Кремле перед началом заседания политбюро Горбачёв подходит к Гришину и с нажимом спрашивает, не хочет ли тот возглавить комиссию по организации похорон. Это вызов на бой: организатор погребения предыдущего генсека всегда по традиции становится следующим. То есть Горбачёв, по сути, спрашивает своего главного соперника: ну что, готов побороться со мной? Политбюро собрал Горбачёв, он выглядит хозяином положения. И ему удается застать Гришина врасплох. Тот машинально отказывается, то есть еще до начала заседания берет самоотвод. Это слышат другие члены политбюро.

Горбачёв начинает заседание: зачитывает заключение врачей, информирует коллег, какие болезни были у покойного Черненко. И потом задает вопрос, кто возглавит похоронную комиссию, и смотрит в упор на Гришина. На несколько секунд повисает тишина. Деморализованный Гришин произносит: «А почему медлим с председателем? Все ясно. Давайте Михаила Сергеевича». 

На этом и расходятся — выбирать генсека формально