Гимназист. Проигравший - Владимир Лещенко
— Довольно, довольно! — вырвалось у Сергея. — Мне нужно все это переварить! И выбежал из приемной…
Он чувствовал себя растерянным странно возбужденным. Хотелось не то грустить, не то материться. 'Развод… деньги… отступное… Папаня продал родных детей! Почему поступок этого чужого мужика так огорчает?
«…Катя плачет, а Белякова с Алдониным…» — все эти бессвязные мысли вихрем проносились в голове.
Схватил первую попавшуюся книгу, сел в дальний угол, заткнул уши и углубился'в чтение….
Ему попался — однако — сборник издания Сытина — «Современный русский рассказ». И внимание его зацепил псевдоним — «А. Чехонте». Антон Павлович — однако…*
В рассказе пока что не классика русской литературы «Мальчики» два друга-гимназиста приезжают на зимние каникулы к родне, и тайно собираются бежать из дома в Америку — где мечтают охотиться на тигров и бизонов, пить джин, добывать золото и слоновую кость. Что ни слонов ни тигров в Америке нет они не знают — и глядя на своих приятелей он был готов в это поверить. (Впрочем — не все — ох не все! — его современники скажут — что там за зверье живет без Интернета!) Мальчики даже заготовили припасы — пистолет, ножи и сухари. По школьному атласу спланировали маршрут — через Сибирь до Камчатки. Там «самоеды» перевезут через Берингов пролив в Аляску. И они и в самом деле бежали — но, что называется, были повязаны в ближайшем городе. Они попытались для охоты купить порох и торговцу это показалось подозрительным.
Эта история его почему то позабавила.
— Знаете, кто я? — спрашивает гость-гимназист у девочек — родственниц.
— Господин Чечевицын…
— Нет. Я Монтигомо Ястребиный Коготь, вождь непобедимых!
«Дурачок ты сопливый!» — сказал про себя тертый взрослый мужик из двадцать первого века.
И тут же снова саркастически хмыкнул.
А хоть к примеру ребята — того же возраста — из его времени — зацеперы таскающиеся за машинами и электричками а потом размазанные вдоль рельсов — они сильно умнее что ли этого путешественника-теоретика?
— Суров, покажите мне, пожалуйста, где Одег и Эйба, — прокартавил «Бацилла», подойдя к попаданцу — на весу он держал карту.
— Пошел прочь! — затопал на него ногами Сергей (видать нервы совсем ослабли). Шутки надо мной шутить?
— Сталый хлыч! — выругался вдруг неожиданно злобно маленький гимназист и убежал.
А Сергей только потом понял что речь про Одер и Эльбу — реки что вошли в учебники новейшей истории его времени и мимолетно пожалел что «наехал» зазря на малого.
— Суров, что с вами? — спросил Курилов. — Кидаетесь на всех, как сумасшедший. Вы прямо как… как цепная собака!.
— Да я в этих стенах и стал похожим на цепную собаку… — буркнул Сергей в ответ. Достало все!
— Куда достало? — чуть удивился гимназический приятель. Впрочем… — он многозначительно ухмыльнулся — понимаю! Но что в этом вашем раздражении хорошего? Ну, что хорошего? А вы лучше возьмите за образец пресмыкающееся: его хоть пополам лопатой разруби, — оно все живет.
— Это не пресмыкающееся, а червяк. Они червеобразные… — вспомнил Сергей — вреда не будет — свой школьный курс биологии…
— Как много знаний в наших учебниках что не пригодятся! — совсем не удивился Курилов. Ладно — чего я пришел — Осинин передал Рихтеру вина и коньяка. Отличный Шустов! Ночью будет пиршество… Умственный мужчина этот Рихтер!..
* * *
* Курилов в порядке ехидной иронии излагает старинные суеверия — согласно им от порчи и сглаза надо опрыскивать кого-либо налитой на уголь наговорной водой, а детям еще и смазать пупок оливковым («деревянным») маслом.
* На всякий случай уточняю — читатели бывают всякие ныне — «Чехонте» — ранний псевдоним А. П. Чехова и его рассказ «Мальчики» о котором идет речь был опубликован именно под ним в 1887 году. Попаданец как попавший под «перестройку» его не прочел в свое время
Глава 6
Провинциальные ночи
Когда все улеглись и надзиратель заглянув в дортуар прикрыл дверь, компания принялась за пиршество. Куркин ловко откупорил бутылки без помощи штопора. Они разлили хмельную влагу в массивные стопки мутно-зеленого стекла. На закуску был хлеб и конская колбаса. Здесь — едва ли не самая дешевая. А вот в его время — подумал Сергей — весьма и весьма дорогой деликатес. Подумал и пожал плечами — какая разница? Обозрел стоящие на столе бутылки — три вина, две — «Шустовский коньяк» и пузатая бутылка рома… Невольно заинтересовавшись («Кубинский? Ямайский?») попаданец внимательно изучил красную этикетку — но ничего кроме прозаической надписи «Чайный» и имени фабриканта — «Фердинанд Рауль. СПб» не увидел. *
Ну и ладно — может тут так принято…
— Погружаюсь в нирвану! — важно заявил Курилов поднимая тост («Про нирвану тут уже знают, однако…») — Суров, хватите-ка с горя! Изредка недурно заняться так сказать «идейным пьянством».
— За что бы нам выпить — други мои? — следом за Куриловым встал и вознес ладонь со стопкой Кузнецов.
— За скорое избавление от гимназии и успешные экзамены! — негромко произнес Любин.
За это конечно стоило выпить.
Коньяк обжег рот, и снова вернулись воспоминания — последний раз Сергей пил крепкие напитки два месяца назад, отмечая свое расставание с любимой «альтушкой»… Потому он и здесь…
— Су́ров — зачем ты так суро́в, — дружище? — осведомился Тузиков. Лицо у тебя как будто ты обдумываешь покупку себе гроба!
— Да нет друзья, — спохватился Сергей, — растягивая губы в нарочитую улыбку. Просто… мысли об экзаменах вгоняют меня в печаль!
— И в самом делее! — хлопнул Кузнецова по плечу Туранов — не надо таких огорчительных тем! Лучше подумаем о том что будет после… О том кем мы станем, переступив порог гимназии!
И за это будущее тоже выпили, обсуждая свои мечты и амбиции.
Тишину комнаты нарушал негромкий смех и звон стекла.
— Будущее — ну я думаю мы о нем думали много. Господин Сутанов конечно станет дипломатом! — прокомментировал Курилов.
— Вполне возможно! — произнес товарищ. Это уж точно ничем не хуже чем учить болванов географии как хочет наш друг Спасский
— Суров… — продолжил Курилов — Ну ты Сережа само собой пойдешь по юридической части…
Попаданец согласно закивал.
— А как же иначе? (Правды и даже четверть правды им же не скажешь!)
— Рихтер…
— А я вот тоже думаю преподавать — но словесность… Я не наделен писательским даром — но литературу люблю! Что может быть лучше в таком случае
