Глава рода - Денис Старый
— Добрая добыча, — словно бы кот, обожравшийся сметаной, как будто бы всё то, что мы взяли сейчас, будет принадлежать ему, сказал Однорукий.
— Главное, чтобы всем этим правильно распорядиться, — сказал я.
Я еще раз подумал над тем, стоит ли демонстрировать некоторые вещи, новшества, которые способны изменить характер конного сражения. Нет, я доверял тем людям, что меня окружали. И грек тут, неподалеку. Но все решился.
— А теперь я вам покажу, в чём будет залог нашей победы, если мы выдержим первый натиск, — сказал я и пригласил всех на выход.
— Так выдержали же натиск, — недоуменно сказал Хловудий.
— Хламудий, не нервируй меня! — сказал я.
— Не чего тебя? — спросил великан, но мы уже выходили наружу.
Большой казарменного типа дом, похожий на тот, в котором жил мой отец, быстро опустел, и все вышли. Тут, у входа, стояли три коня. Я подошёл к одному из животных, вставил ногу в стремя и лихо взобрался в седло. Так намного удобнее, чем без стремян.
Мои бойцы уже знали, какое новшество существует. Мало того, что мы говорили об этом, видели у болгар, но не у всех. Так и перед сражением выковали почти такие же стремена, если и не лучше.
Выковать стремена несложно, найти уже готовые ремни и приторочить их к седлу, сделать прочную подпругу также оказалось несложным. Стоило только удивляться, почему этого не было сделано раньше. Насколько я знал, успех конницы аваров, примерно в это время или чуть позже, был возможен исключительно из-за конской упряжи и изобретения стремян. Это сильно облегчает управление конём. Но главное даже не это — устойчивость всадника.
Теперь при атаке копьём, да и при стрельбе из лука, можно привстать на стременах и тем самым удлинять древковое оружие, имея возможность нанести противнику удар раньше, чем это сможет сделать противник. Если еще сделать седло с высокой лукой, так вовсе — супероружие.
Я раздумывал ещё над тем, стоит ли показывать всем, как мы смогли добыть железо. Решил, что пока этого делать не нужно. И без того все жители острога видели, какую домну получилось соорудить. А пришлым, прежде всего греку, не обязательно знать наши технологии.
Я использовал штукоуфены — европейское изобретение XIV века в иной реальности. Уверен, что именно такие домны позволили развить латные доспехи. Ведь для них нужно не только много железа, но ещё и сталь, которую можно добыть при помощи штукоуфенов.
Домны напоминали маленькие домики не из кирпича, но из камня. Пришлось сверху налепить большое количество глины, а камни скреплять дорогим, на основе яиц, раствором.
Я уже догадывался и думал, как именно изобрести и сделать раствор на основе цемента. Знал я и о том, что можно сделать бетон. Вот только быстро такие изобретения не делаются. Да и домна работала исправно и не давала трещин.
Крицы из ближайших болот мы принесли немало. Ивы и акации, которые здесь росли, использовали для угля. И уголь делали по технологии, которая была неизвестна склавинам. Выкапывали борти, укладывали туда рубленые полена, закрывали всё это дёрном и поджигали внутри.
Оставалось только словно бы томиться дереву, чтобы оно превращалось в высококачественный уголь. Так что дежурить возле таких бортей нужно было круглосуточно, то и дело допуская воздух, если было очевидно, что внутри, за слоем дёрна, уходит жар.
Три дня на всё это ушло. Всего лишь три дня, но случилась прорывная технология. Дайте мне год мира — и вы не узнаете склавинов. Вот только никто и не думал давать нам это время.
— И пусть каждый союзный род отправит ко мне своих кузнецов. Я научу их быстро и много делать железо. И нам нужно будет ковать много вещей, которые позволят нам не только защититься, но и заработать много серебра, — сказал я.
Сказал, но пока такое неосуществимо. Еще нужно решить с другими родами. Может и война случится.
— Я увидел то, что меня, с одной стороны, порадовало, с другой заставило задуматься, — признавался роменский шпион.
Я провожал грека, который уже на следующий день после сражения резко засобирался домой. Ну а как иначе? Ведь ему предстоит столько рассказать своим начальникам.
По сути, он стал свидетелем не только боя и того, что славяне научились защищаться, строить крепости и использовать их настолько эффективно, как, возможно, и сами римляне не могут. Эти уже вырождающиеся римляне, которые многое забыли из тех достижений Римской империи, которые были сделаны ещё несколько столетий назад.
Он ещё увидел, что я стремлюсь к объединению тех, кто может стать врагом Византии. И если бы я боялся, что эти сведения попадут к власть имущим людям Восточной Римской империи, то непременно приказал бы убить всех греков и захватить их корабль. Однако…
— Я не хочу войны с империей. Но если ещё один набег гуннов будет на славянские земли, то, клянусь нашими богами, сделаю всё, чтобы собрать как можно больше воинов и начать разорять все римские земли по Дунаю, — говорил я. — И сил у меня на это хватит. Обойти ваши крепости на реке не сложно, если только иметь немного кораблей.
— И чего же ты хочешь от империи? Скажи мне, а я передам тем, чьих ушей должны были достичь твои слова, — сказал грек.
— Торговли. Пока я и держава моя слабы, чтобы заключать договор с Константинополем. Но призываю не чинить никаких неудобств тому, если придут славянские торговцы к вам для обмена. И сам жду, что римские торговцы прибудут ко мне по весне. Поверь, мне будет чем удивить их, — говорил я.
— Держава? — удивился грек.
Наверное, всё то, что я хотел сказать Восточному Риму, императору Юстиниану, я передал этим греком. Должны меня услышать, а если нет, то придётся ещё проводить какую-либо акцию, чтобы быть услышанным.
— Если я оставнолю набеги болгар, то мне нужна плата за это. Тоже передай, — сказал я.
Нет, выкрикнул, когда ромейский корабль уже поднимал якоря.
Дромон встал на паруса, благо что ветер оказался попутным, и очень быстро, ускоряемый ещё и течением, корабль отправился на юг…
— Тревога! — закричали в городе, когда имперцы еще не скрылись за поворотом реки.
Я чертыхнулся и даже сплюнул на землю.
— Да вашу Богу душу мать! Ни минуты покоя! — зло бурчал я, когда направлялся от реки вверх по склону холма, в город.
Глава 9
Острог.
16 сентября 530 года.
Подбежал к вышке
