Испанский гамбит - Роман Смирнов

'О системе воинских званий.

Существующая система персональных званий, введённая в 1935 году, содержит ряд существенных недостатков.

Первое. Звания высшего командного состава (комбриг, комдив, комкор, командарм 2-го ранга, командарм 1-го ранга) громоздки и неудобны в употреблении. При обращении к старшему по званию командир вынужден произносить сложные конструкции, что затрудняет управление в бою.

Второе. Указанные звания не имеют аналогов в армиях вероятных противников и союзников, что создаёт путаницу при взаимодействии. Немецкий генерал-майор понятен всем. Советский комдив требует пояснений.

Третье. Сохранение различных систем званий для разных категорий (строевые командиры, политработники, интенданты, медики, юристы) усложняет кадровую работу и размывает единоначалие.

Предложение: рассмотреть вопрос о введении единой системы генеральских званий по образцу, принятому в большинстве армий мира. Генерал-майор, генерал-лейтенант, генерал-полковник, генерал армии. Это упростит управление, повысит престиж высшего командного состава и облегчит международные контакты'.

Сергей отложил записку, потёр переносицу.

Тухачевский написал то, что сам Сергей думал уже давно. Комдив, комкор, командарм — эти звания придумали в двадцатые годы, когда Красная Армия строилась на отрицании всего царского. Погоны — долой. Генералы — долой. Офицеры — долой. Всё новое, всё революционное.

Прошло двадцать лет. Армия выросла, окрепла, стала настоящей силой. А звания остались — неуклюжие, идеологизированные, непонятные никому за пределами СССР.

Немцы не стеснялись своих генералов. Французы, англичане, американцы — тоже. Только Советский Союз цеплялся за революционную романтику, которая давно перестала быть романтикой и превратилась в помеху.

Пора менять.

Сергей взял чистый лист бумаги, начал набрасывать схему.

«Комбриг → генерал-майор Комдив → генерал-лейтенант Комкор → генерал-полковник Командарм 2-го ранга → генерал армии Командарм 1-го ранга →?»

Он задумался. Командармов первого ранга было всего несколько человек — Будённый, Шапошников, ещё двое или трое. Куда их? Генерал армии? Или ввести ещё одно звание — маршал рода войск?

Нет, слишком сложно. Пусть будут генералы армии. А маршал — только Маршал Советского Союза, как сейчас. Ворошилов, Будённый, Тухачевский, Егоров, Блюхер. Пятеро. Достаточно.

Хотя Блюхер… Сергей нахмурился. С Блюхером были проблемы. Доклады из Дальневосточного округа приходили тревожные — пьянство, самодурство, развал дисциплины. В его истории Блюхера арестовали и расстреляли. Здесь — пока нет. Но что-то делать надо.

Позже. Сейчас — звания.

Он продолжил схему:

'Политсостав — те же звания, что у строевых. Бригадный комиссар → генерал-майор. И так далее. Единая система.

Интенданты, медики, юристы — свои звания, но по той же логике. Генерал-майор интендантской службы. Генерал-майор медицинской службы.

Технические специалисты — инженер-полковник, инженер-генерал? Или просто — полковник, генерал? Подумать'.

Он отложил перо, посмотрел на часы. Половина восьмого. Через два часа — совещание с Ворошиловым и Шапошниковым. Нужно подготовить аргументы.

Ворошилов будет сопротивляться. Не из принципа — из инерции. Он привык к «комдивам» и «комкорам», сам носил эти звания, сам их вводил. Менять — значит признать, что ошибались. А Ворошилов не любил признавать ошибки.

Шапошников — другое дело. Борис Михайлович служил ещё в царской армии, дослужился до полковника. Он знал цену традициям, понимал, зачем нужна чёткая система званий. Его поддержка — почти гарантирована.

А Тухачевский? Сергей перечитал раздел записки ещё раз. Маршал осторожен — предлагает «рассмотреть вопрос», не требует немедленных решений. Понимает, что тема скользкая.

Но сам факт, что он это написал — важен. Значит, в армии понимают необходимость перемен. Значит, сопротивление будет не таким сильным, как могло бы.

Сергей встал, подошёл к окну. За стеклом — мартовское утро, серое, промозглое. Снег ещё лежал, но уже потемнел, осел. Весна приближалась — медленно, неохотно.

Три года до войны. Меньше — до Финляндии. Нужно успеть столько всего — танки, самолёты, радиостанции, обучение, тактика. И — такие вот мелочи. Звания, форма, традиции. Мелочи, которые складываются в целое. В армию, которая верит в себя.

Армия, которая носит непонятные звания, скопированные с партийных должностей — это одно. Армия, где есть генералы, полковники, капитаны — это другое. Психология. Самоощущение. Гордость.

Немецкий генерал знает, что он — наследник Мольтке, Гнейзенау, Клаузевица. Французский — наследник Наполеона. А советский комдив — наследник кого? Революционного хаоса? Гражданской войны?

Нужно дать им другое наследие. Суворов, Кутузов, Багратион. Русская армия, которая брала Берлин и Париж. Победители, не проигравшие.

Сергей вернулся к столу, сделал ещё одну пометку:

«Статья в „Правде“ или „Красной звезде“. Тема — традиции русского оружия. Преемственность. Красная Армия — наследница славы. Подготовить общественное мнение».

Это важно. Нельзя просто ввести генеральские звания указом — будет непонимание, ропот, обвинения в «реставрации». Нужно объяснить, подготовить, убедить. Сначала — статьи, разговоры, намёки. Потом — указ. Тогда примут спокойно.

Он посмотрел на часы. Пора готовиться к совещанию.

1 марта 1938 года, 10:00. Кремль

Кабинет был небольшим — рабочий кабинет, не парадный. Длинный стол, стулья с высокими спинками, портрет Ленина на стене. За окном — кремлёвская стена, башни, серое небо.

Ворошилов пришёл первым — бодрый, подтянутый, в маршальском мундире. Сел по правую руку от Сергея, положил папку на стол.

— Читал записку Тухачевского, — сказал он вместо приветствия. — Много правильного. Но есть спорные моменты.

— Какие?

— Генералы, например. Зачем нам царские звания?

Сергей не ответил — в дверях появился Шапошников. Начальник Генерального штаба выглядел усталым — круги под глазами, морщины глубже, чем полгода назад. Работа съедала его, как и всех остальных.

— Разрешите, товарищ Сталин?

— Входите, Борис Михайлович. Садитесь.

Шапошников сел напротив Ворошилова, достал блокнот, ручку. Готовился записывать.

— Начнём, — сказал Сергей. — Записку Тухачевского все читали. Сегодня обсудим один вопрос — систему званий. Остальное — позже.

Ворошилов хмыкнул.

— Я уже сказал — не понимаю, зачем менять. Работает же.

— Работает? — Сергей взял записку, нашёл нужную страницу. — Вот данные из записки. При взаимодействии с республиканской армией в Испании наши советники постоянно сталкивались с непониманием. Испанский полковник не знал, как обращаться к советскому комбригу. Выше он по званию или ниже? Приходилось объяснять каждый раз.

— Мелочь.

— Мелочь? А на переговорах с французами? С англичанами? Когда будем обсуждать военное сотрудничество — а будем обязательно — нам придётся каждый раз объяснять, кто такой командарм второго ранга. Это несерьёзно, Климент Ефремович.

Ворошилов набычился, но смолчал.

— Борис Михайлович, — Сергей повернулся к Шапошникову. — Ваше мнение?

Шапошников отложил ручку, сцепил пальцы.

— Маршал Тухачевский прав, товарищ Сталин. Существующая система званий создавалась в условиях гражданской войны, когда главной задачей было отмежеваться от старой армии. Это было оправдано тогда. Сейчас — нет.

—