Испанский гамбит - Роман Смирнов

— Армия изменилась. Она стала профессиональной, технически сложной. Командир дивизии — это не комиссар с маузером, это специалист, который управляет тысячами людей, танками, артиллерией, авиацией. Он должен ощущать себя профессионалом, а не партийным работником в военной форме.

— А звание влияет на самоощущение?

— Безусловно. — Шапошников чуть наклонился вперёд. — Я служил в старой армии, товарищ Сталин. Дослужился до полковника. Помню, как это было — надеть погоны, получить звание. Это не просто слово, это — статус, традиция, ответственность. Ты становишься частью чего-то большего, чем ты сам.

— Вот именно! — Ворошилов хлопнул ладонью по столу. — Частью чего? Царской армии? Которая проиграла войну, развалилась, разбежалась?

— Царская армия проиграла войну по многим причинам, — спокойно ответил Шапошников. — Но не из-за званий. А вот прусская армия, которая эту войну выиграла — у неё генералы были. И у французской — были. И у английской.

— Мы — не пруссаки.

— Верно. Но мы — армия. И армии нужна система. Чёткая, понятная, работающая. Комбриг, комдив, комкор — это не система, это набор слов.

Ворошилов открыл рот, чтобы возразить, но Сергей поднял руку.

— Довольно. Я выслушал обе стороны. Теперь скажу своё.

Он встал, прошёлся по кабинету. Ворошилов и Шапошников следили за ним молча.

— Климент Ефремович, ты боишься, что нас обвинят в реставрации. В возврате к царским порядкам. Так?

Ворошилов кивнул.

— Понимаю. Но скажи мне — немцы называют своих генералов генералами. Это делает их монархистами?

— Нет, но…

— Французы — республика с тысяча восемьсот семьдесят первого года. У них есть генералы. Они — монархисты?

— Нет.

— Американцы никогда не были монархией. У них — генералы. Почему нам нельзя?

Ворошилов молчал, хмурился.

— Дело не в словах, — продолжил Сергей. — Дело в том, что стоит за словами. Когда мы отменяли генералов в восемнадцатом году — мы отменяли старую армию. Ту, которая сгнила и развалилась. Правильно отменяли.

Он вернулся к столу, сел.

— Но сейчас — тридцать восьмой год. Прошло двадцать лет. Мы построили новую армию — сильную, современную. И эта армия заслужила право на нормальные звания. Не потому что царские — а потому что понятные, удобные, правильные.

— А что скажут люди? — спросил Ворошилов. — Партийцы, ветераны?

— Скажут то, что мы им объясним. Для этого — подготовим почву. Статьи в газетах, разъяснения на собраниях. Не сегодня ввели — завтра объявили. Постепенно, аккуратно.

Шапошников кивнул.

— Разумный подход, товарищ Сталин. Если позволите — я могу подготовить обоснование. Историческую справку, сравнение с иностранными армиями, практические аргументы.

— Подготовьте. К концу недели.

— Слушаюсь.

Сергей повернулся к Ворошилову.

— Климент Ефремович, я понимаю твои сомнения. Но решение принято. Мы вводим генеральские звания. Не сейчас — через несколько месяцев, когда подготовим общественное мнение. Твоя задача — поддержать. Публично, без оговорок. Сможешь?

Пауза. Ворошилов смотрел на него — испытующе, оценивающе. Потом кивнул.

— Смогу. Если так решили — поддержу.

— Хорошо.

Сергей достал из папки лист бумаги — подготовленный заранее.

— Вот проект указа. Читайте.

Ворошилов взял лист, пробежал глазами. Передал Шапошникову.

'О введении генеральских званий в Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

В целях совершенствования системы воинских званий, укрепления единоначалия и повышения авторитета командного состава Президиум Верховного Совета СССР постановляет:

— Дата не проставлена, — заметил Шапошников.

— Проставим, когда придёт время. Пока — это проект. Дорабатывайте, уточняйте формулировки. К середине месяца — окончательный вариант.

— А когда публикация? — спросил Ворошилов.

— Май. Может, июнь. Сначала — подготовка.

Сергей убрал проект в папку.

— Теперь — второй вопрос. Пропаганда.

— Пропаганда? — Ворошилов нахмурился. — В каком смысле?

— В прямом. Прежде чем вводить генералов — нужно объяснить людям, зачем. А для этого — изменить отношение к истории.

Сергей встал, подошёл к книжному шкафу. Достал книгу — потрёпанную, зачитанную.

— Знаете, что это?

— «История гражданской войны», — узнал Шапошников.

— Верно. Официальная история. А теперь скажите мне — что в этой книге написано о Суворове? О Кутузове? Об Отечественной войне двенадцатого года?

Молчание.

— Ничего, — ответил сам Сергей. — Потому что это — «царская история». Не наша. Мы начинаем с семнадцатого года, будто до этого ничего не было.

Он положил книгу на стол.

— Это — ошибка. Глупая, вредная ошибка. Мы отрезали себя от тысячелетней истории. От побед, от славы, от традиций. И удивляемся, почему армия не чувствует себя наследницей великих предков?

— Но ведь царская армия… — начал Ворошилов.

— Царская армия брала Берлин, — перебил Сергей. — В восемнадцатом веке. Царская армия разбила Наполеона и вошла в Париж. Царская армия воевала со всей Европой — и побеждала. Это — наша история, Климент Ефремович. Не царская — русская. Наша.

Он сел, посмотрел на обоих.

— Суворов был крепостником? Да. Кутузов служил царю? Да. Но они были великими полководцами. Их победы — победы русского народа, не царей. И Красная Армия — наследница этих побед. Не вопреки истории, а благодаря ей.

Шапошников медленно кивнул.

— Согласен, товарищ Сталин. Армия без истории — армия без корней. А дерево без корней — падает при первом ветре.

— Именно. Поэтому — нужны статьи. В «Правде», в «Красной звезде», в «Известиях». О воинских традициях. О великих полководцах прошлого. О преемственности.

— Кто будет писать? — спросил Ворошилов.

— Найдём. Историки, военные, журналисты. Главное — задать направление.

Сергей достал ещё один лист — с набросками.

— Вот примерный план. Первая статья — обзорная. «Славные традиции русского оружия». Суворов, Кутузов, Багратион, Нахимов, Скобелев. Их победы, их заветы. Как это связано с Красной Армией.

— Скобелев? — удивился Ворошилов. — Он же в Туркестане воевал. Колонизатор.

— Он освобождал Болгарию от турок. Под Плевной, под Шипкой. Это помнят — и болгары, и русские. А что он делал в Туркестане — кого сейчас волнует?

Ворошилов хмыкнул, но не возразил.

— Вторая статья, — продолжил Сергей. — «Суворов — полководец и учитель». Подробно о его методах, о «Науке побеждать». Как это применимо сегодня. Атака, натиск, инициатива. Суворов учил не ждать приказа — действовать. Нам это нужно.

— Это правда, — согласился Шапошников. — Суворовские принципы не устарели. «Глазомер, быстрота, натиск» — это и есть современная тактика.

— Третья статья — «Кутузов и Отечественная война».