Волкодав - Аристарх Риддер

Коллинз просил привезти — показать Бетси. Редкое оружие, которым она интересуется. Положу в машину, пусть смотрит.

Кольт M1911 — другое дело. Личное оружие, армейское, то, что носил Роберт всю войну. Под пиджак. Я проверил Кольт. Почистил, смазал, зарядил магазин. Семь патронов сорок пятого калибра. Убойная сила.

Часы в кабинете показывали шесть вечера. Пора собираться.

Я надел темный костюм, белую рубашку, темно-синий галстук. Посмотрел в зеркало. Молодой человек двадцати лет, высокий, широкоплечий, с жестким лицом и холодными глазами. Под пиджаком — едва заметная выпуклость кобуры.

Роберт Эдвард Фуллер Четвертый. Ветеран войны. Герой. Сирота.

И самозванец.

Но этого никто не должен знать.

Спустился вниз. Милица убирала кухню, напевая что-то тихонько по-сербски.

— Я ухожу. Не знаю, когда вернусь.

— Хорошо, сэр. Ужин оставлю в духовке. Только разогреть на плите.

— Спасибо, Милица. Отличный был обед.

Она улыбнулась — первая настоящая, широкая улыбка за весь день.

— Спасибо, сэр. Хорошего вечера.

Packard завелся с первого оборота. Вечерний Детройт был красив — огни витрин, фонари на улицах, люди, гуляющие по тротуарам в летних нарядах. Город жил своей жизнью, не подозревая, что скоро начнутся интересные времена.

Я вел машину по Вудворд-авеню, главной артерии города. Трамваи звенели, автомобили гудели, пешеходы переходили улицу где попало. Полицейский на перекрестке махал руками, свистел в свисток, пытаясь навести порядок в хаосе.

«Золотой якорь» располагался недалеко от центра — приличное заведение с кирпичным фасадом, большими витражными окнами и вывеской с позолоченным якорем над входом. Внутри горел теплый свет, слышалась музыка граммофона и смех.

Я припарковал машину, взял Маузер в деревянной кобуре и направился к двери.

Глава 11

«Золотой якорь» встретил меня теплом, табачным дымом и звуками фортепиано.

Бар располагался на Вудворд-авеню, в приличном районе — не роскошь, но и не притон. Кирпичный фасад, большие окна с витражами, вывеска с позолоченным якорем над входом. Внутри — деревянные панели на стенах, длинная барная стойка из красного дерева, столы с белыми скатертями. Керосиновые лампы давали мягкий свет, хотя электричество уже провели — просто хозяин предпочитал старомодную атмосферу.

За роялем в углу сидела пожилая негритянка и играла что-то из рэгтайма — лёгкое, ненавязчивое. Официанты в белых рубашках и чёрных жилетах сновали между столами. Пахло жареным мясом, пивом и хорошими сигарами.

Приличное заведение. Для встречи ветеранов — самое то.

Я прошёл к дальнему углу зала, где уже собралась компания. Длинный стол на восемь человек, отдельно от остальных посетителей. Деревянную кобуру с Маузером я нёс в левой руке — Коллинз просил принести, Бетси хотела посмотреть. Кольт, как обычно, под пиджаком в наплечной кобуре.

Ветераны 339-го пехотного полка — те, кто выжил, вернулся и остался в Детройте или рядом.

— Роб! — Коллинз вскочил из-за стола и направился ко мне с протянутой рукой. — Наконец-то! Мы уж думали, ты передумал! И Маузер принёс, отлично!

— Застрял в пробке, — соврал я, пожимая ему руку.

— Знакомься! — Коллинз повёл меня к столу. — Помнишь, конечно, всех.

За столом сидели ещё человек пять-шесть. Ветераны 339-го — те, кто выжил и остался в Детройте. Костыли у стены, шрамы на лицах, перевязанные руки. Война оставила метки на каждом.

И Сэм О’Рейли — детройтский ирландец с разбитым лицом. Синяк под глазом, рассечённая губа, царапины на щеке. Кулаки стёсанные, в ссадинах.

Все смотрели на О’Рейли с любопытством.

— А вот и Бетси! — Коллинз подвёл меня к девушке, сидевшей чуть в стороне.

Она встала и улыбнулась — светловолосая, миловидная, в голубом платье и белых перчатках.

— Мистер Фуллер! Рада снова вас видеть!

— И я рад, мисс Стэнфорд, — я поцеловал её перчатку, как положено джентльмену.

— О! — Её глаза загорелись, когда она увидела деревянную кобуру. — Вы принесли! Фил говорил, что у вас трофейный Маузер. У папы в магазине иногда попадаются гражданские, но военный я ещё не видела.

Я положил кобуру на стол.

— Вот, смотрите.

Я расстегнул замки кобуры, достал Маузер C96. Чёрная сталь, деревянная рукоятка, характерная форма — «метла», как называли его солдаты.

— Можно? — спросила она

— Конечно.

Подружка Коллинза с видом бывалого человека взяла мой Маузер и нисколько не сомневаясь провела частичную разборку оружия. Смотрелось это эффектно, в её руках эта грозная машинка для убийств смотрелась как конструктор.

— Обожаю оружие, — с горящими глазами сказала она, — особенно такое, боевое. Пусть этот пистолет и проще в исполнении, военная сборка видна но из него же стреляли и убивали. Он в деле был. Потрясающе!

Она собрала пистолет и с улыбкой вернула мне его.

— Спасибо мистер Фуллер, обещайте что как-нибудь пригласите меня и Фила на стрельбище. Очень хочу попробовать именно ваш пистолет в деле.

— Эй, Сэм! — громко окликнул его кто-то из ветеранов. — Ты так и не расскажешь, что с твоей рожей?

Я поднял взгляд. Один из парней ухмылялся, глядя на О’Рейли.

— Заткнись, — буркнул О’Рейли.

— Да ладно! Мы же свои! Давай, рассказывай!

— Нечего рассказывать.

— Ага, конечно. Тебя твоя сестра так отделала? Или мама?

— Заткнитесь!

— Ну же, Сэм, — подначивал кто-то. — Мы тут все прошли войну, смерти в глаза смотрели. А ты стесняешься драки рассказать?

О’Рейли вздохнул.

— Ладно… Позавчера был в баре. Выпил лишка. Там девушка одна пела… Красивая такая. Я к ней подошёл, пару слов сказал…

— И? — подбодрил его кто-то.

— И какой-то урод начал говорить, что я её беспокою. Мол, отвали, солдафон пьяный.

— Поляк? — уточнил кто-то.

— Ну… да. Поляк.

Поляки. Конечно.

— И что дальше?

— Ну я ему ответил, что он сам урод. Он полез драться. Я дал ему пару раз. — О’Рейли посмотрел на свои разбитые кулаки. — Может, перебрал немного.

— Насколько «немного»? — усмехнулся кто-то.

— Отправил в больницу, — тихо сказал О’Рейли. — Челюсть сломал, рёбра пару.

Воцарилась тишина.

— Чёрт, Сэм, — присвистнул кто-то. — Ты его конкретно отделал.

— Ага. А девка эта на меня набросилась. Кричала, что я урод, что он хороший парень, работает на стройке. Что я пьяная скотина.

— Ну ты и влип, — покачал головой кто-то.

— Я сразу смылся. Но… — О’Рейли замялся.

— Но что?

— Но говорят, у того парня брат есть. Старший.