Волкодав - Аристарх Риддер

Из бара выбежал Коллинз. За ним — ветераны. Кто-то с окровавленным лбом, О’Рейли, кто-то на костылях. Все живы, но помяты.

— Офицер! — закричал Коллинз. — Этот человек спас нам жизнь! Он герой!

— Отойдите, сэр, — сержант поднял руку. — Это место преступления.

— Какое ещё преступление⁈ — выкрикнул один из ветеранов, показывая на трупы. — Вот преступники! Они динамит кинули! Роб нас спас!

Из бара вышла Бетси. Бледная, платье в пыли, но держалась. Подошла к полицейским.

— Господин офицер, — её голос дрожал, но слова чёткие. — Этот мужчина герой войны. Он увидел опасность, предупредил нас, а потом остановил убийц. Без него мы все были бы мертвы.

Сержант переглянулся с напарником.

— Так или иначе, три человека убиты. Нужно разобраться. — Он посмотрел на меня. — Как тебя зовут, сынок?

— Роберт Эдвард Фуллер Четвёртый.

— Профессия?

— Ветеран войны. Демобилизован по ранению.

— Откуда оружие?

— Трофей. С фронта во Франции.

Сержант кивнул.

— Ладно. Поедешь в участок. Там дадим показания, разберёмся.

Он помог мне встать. Наручники не снял.

Коллинз шагнул вперёд:

— Я поеду с ним! Я свидетель!

— И я! — добавил кто-то из ветеранов.

— Все поедете, — устало сказал сержант. — Всех, кто был в баре. Это массовое убийство, взрыв, чёрт знает что ещё.

Меня посадили в полицейскую машину. Сержант сел рядом, напарник за руль.

Через заднее стекло я видел, как ещё две машины подъехали — забирать остальных свидетелей. Через секунду мы поехали

Машина свернула на Гратиот-авеню, направляясь к полицейскому участку. Фонари мелькали за окном, жёлтые огни ночного Детройта.

Три трупа и одно простреленное собачье ухо. Интересная получилась встреча ветеранов

Глава 12

Меня отвезли в центральный участок на Бодуэн-авеню. Старое кирпичное здание, построенное ещё в девяностых годах прошлого века. Газовые фонари у входа горели жёлтым светом, хотя электричество в участке уже провели. Над дверью висел американский флаг.

Внутри пахло табаком, кофе и чем-то кислым, запах полицейского участка не меняется со временем. Дежурный сержант сидел за высокой конторкой, заполняя бумаги.

Формальности заняли около часа.

Сначала отпечатки пальцев, новая процедура, которую только начинали внедрять повсеместно. Сержант методично прижимал каждый мой палец к чернильной подушечке, потом к карточке. Большой, указательный, средний, безымянный, мизинец. Левая рука, правая рука. Потом ладони целиком.

Фотографирование: анфас и профиль. Яркая вспышка магния ослепила на несколько секунд. Фотограф попросил не моргать, сделал ещё один снимок.

Опись личных вещей. Дежурный записывал всё в толстую книгу: часы карманные золотые с гравировкой, бумажник кожаный коричневый с суммой сто двадцать три доллара, портсигар серебряный, зажигалка, носовой платок, расчёска. Кольт M1911 калибр.45 с семью патронами в магазине, серийный номер такой-то. Всё аккуратно уложили в большой конверт, опечатали, дали расписаться.

Маузер забрали отдельно как вещественное доказательство. Вместе с деревянной кобурой-прикладом и обоймой патронов.

Меня оставили ждать на деревянной скамье в коридоре. Я сидел, наблюдая за ночной жизнью участка. Двое патрульных привели пьяного, который громко пел непристойную песню. Проститутка в ярком платье ругалась с женщиной-полицейским. Где-то в глубине участка кто-то плакал.

Через полчаса появился капитан детективов.

Дональд Маккензи, шотландец лет пятидесяти, с седыми усами и тяжёлыми веками. Одет был в твидовый костюм, жилет с цепочкой от часов. На лацкане значок — капитан детективов, полиция Детройта. Говорил с лёгким шотландским акцентом.

Он провёл меня в свой кабинет на втором этаже. Небольшая комната с одним окном, выходящим на улицу. Письменный стол завален бумагами, на стене карта Детройта с булавками, места преступлений, наверное. Запах сигар и кофе.

Маккензи жестом предложил сесть, сам устроился за столом.

— Роберт, я был на месте происшествия, — сказал он, доставая сигару из коробки на столе. — Видел всё. Разрушенный бар, выбитые окна, кровь на полу. Динамит. Трупы внутри, двое погибших, четверо раненых. А потом троих на улице. Ты спас людей. Действовал правильно.

Я молчал. Он закурил сигару, выпустил дым.

— Утром оформим бумаги, поедешь домой. Это чистая самооборона, сынок. Все свидетели на твоей стороне. Не волнуйся.

Потом приехал сам комиссар полиции.

Джеймс Коглан, высокопоставленный чиновник, человек лет шестидесяти, в дорогом костюме и котелке. Говорили, что он получает пять тысяч долларов в год, огромное жалование. Имел связи в мэрии, знал всех важных людей города.

Маккензи представил меня. Коглан снял перчатки, пожал мне руку, крепко, по-мужски.

— Знал твоего отца, Роберт. Достойный человек был. Жаль, что так рано ушёл, — он посмотрел мне в глаза. — Ты поступил правильно сегодня. Герои нам нужны в такие времена. Переночуешь здесь, утром домой. Никаких обвинений. Какие могут быть обвинения — ты остановил террористов, спас американских ветеранов.

Он похлопал меня по плечу и ушёл. В дверях обернулся, сказал Маккензи:

— Позаботьтесь о парне, Дон. Это не преступник.

Меня провели в камеру на первом этаже.

Одиночная, чистая. Не тот грязный загон для пьяниц и бродяг, а комната для арестованных из приличных семей. Койка с матрасом, табурет, небольшое окно под потолком с решёткой. Чистое постельное бельё: простыня, одеяло, даже подушка в наволочке.

Через полчаса принесли ужин на подносе.

Жареная говядина с луком, картофельное пюре, ломоть белого хлеба с маслом, чашка крепкого кофе. Не тюремная баланда, а нормальная еда, такую подавали в недорогих закусочных. Явно заказывали из соседнего кафе.

Я поел медленно, смакуя. Говядина была чуть жёсткой, но вкусной. Картофель с настоящим сливочным маслом. Хлеб свежий, мягкий.

После ужина лёг на койку. Одеяло пахло стиркой и солнцем. За окном слышались звуки ночного города, далёкие автомобильные гудки, стук копыт по булыжнику, чей-то пьяный смех.

Заснул быстро. Армейская привычка — спать когда можно, потому что не знаешь, когда в следующий раз выпадет возможность.

Проснулся я от звуков участка. За дверью камеры слышались голоса, шаги, звон ключей. Утро в полицейском участке начиналось рано.

Через окошко под потолком пробивался серый рассветный свет. Судя по нему, было часов шесть утра.

Я умылся из тазика с холодной водой, который стоял в углу камеры. Вытерся полотенцем. Привёл себя в порядок насколько возможно.

В половине восьмого принесли завтрак.

Яичница из трёх яиц, четыре полоски бекона, два тоста с маслом и джемом, большая чашка горячего кофе с молоком и сахаром. Завтрак достойный, как в приличном отеле.

После завтрака меня вывели умыться в общую уборную. Дали свежее полотенце, кусок мыла. Потом неожиданно предложили побриться и