Новгородец - Георгий Георгиевич Смородинский
— Брешет, небось? — с картинным вздохом произнёс едущий впереди Тихомир и, обернувшись, тоже посмотрел на лекарку. — Русалки ж не было, да?
— И ты туда же? — Лада осуждающе покачала головой. — Когда вы уже уйметесь со своими шутками?
Лица девушки я не видел, поскольку мы с Велеславой ехали позади остальных, однако ни обиды, ни досады в её голосе не прозвучало. Она же, наверное, не первый год ходит с дружиной и привыкла уже к таким шуткам. При этом большинство парней, скорее всего, не раз прошли через её руки и относятся к ней как к сестре. Достаточно вспомнить первые минуты знакомства, когда Мал с Тихомиром её страховали во время разговора со мной. Вот даже не представляю, что будет с тем, кто попробует Ладу обидеть. Впрочем, таких смелых, наверное, во всем Новгороде не найдется.
— А чего это сразу брешу? — Мал заметно сдерживая улыбку, изобразил на лице обиду и осуждающе посмотрел на приятеля. — Русалки же всегда ищут то, что не получили в жизни. Эта, которая сидела на ветках, и сама могла утопиться по такому же поводу, так чего бы ей не помочь? Они же не твари какие? Шкодливые, да, но не твари…
— Много ты понимаешь, — придержав на повороте поводья своего гнедого, со вздохом ответила Лада.
— Много — немного, но мне русалка раз помогла, — убежденно произнес рыжий. — Не совсем, правда, мне, но все равно…
— Это когда ты с русалками успел познакомиться? — тут же уточнил у приятеля Тихомир. — Почему не рассказывал?
— Да неча там особо рассказывать, — Мал пожал плечами. — Но если интересно…
— Интересно, — пробасил едущий чуть впереди меня Лют. — Говори про русалку…
Утро было волшебное. Небо уже посветлело, но в лесу ещё держалась прохлада. Собравшийся за ночь туман расползся по низинам и был похож на рваное серое одеяло. Потрескивали просыпающиеся деревья, орали где-то вороны, свежий ветер пах хвоей и сосновой смолой.
Этот лес выглядел так же, как тот, по которому мы в другой жизни гуляли с Андрюхой. Смешанный: сосны, ели и берёзы с пожелтевшей листвой. Дышалось тут так же легко, как и там, но по этому лесу гулять в разы интереснее. Хотя бы потому, что здесь можно встретить настоящих русалок.
Дорога в Сольцы — узкая, не шире двух саженей[2], — петляла между стволов, изредка прерываясь болотцами и промоинами. Колеи почти стёрлись, лишь кое-где виднелись следы конских копыт. Ездили по ней нечасто, но оно и понятно. Зачем тащить через лес телеги, когда рядом река? Ситя впадает в Шелонь, и до Сольца плыть совсем недалеко. По прямой через лес — оно, конечно же, ближе, но зачем лишний раз напрягаться и гонять лошадей?
Вообще, интересно получается. Я здесь меньше суток, а ширину дороги уже измеряю в саженях. Ситня у меня теперь Ситя, а Сольцы превратились в Солец. Нет, метры с километрами я не забыл и Сольцы тоже помню прекрасно, но, думаю, Солец сильно отличается от того городка, через который мы проезжали с другом. Впрочем, сейчас доеду и посмотрю.
Весь остаток вчерашнего дня был посвящен коневодству. Сначала я под руководством Лады учился чистить коня, чесать ему гриву и даже подвязывать хвост. Потом мне выдали конский обвес, и Мал обучил собирать своего питомца в дорогу. Под конец дня я совершил тренировочный выезд, и, к своему великому счастью, понял, что ничего не забыл. Нет, понятно, что в верховой езде мне сейчас не сравниться с дружинниками, но из точки «А» в точку «Б» добраться сумею без особых проблем.
Серко стоически вытерпел все хозяйские заботы и тренировки. В процессе чистки и расчесывания он пару раз пытался уснуть, но я ему не позволил. На ухо, правда, не орал, но сонной мышью пару раз обозвал.
Как бы то ни было, к вечеру мой причесанный, вычесанный и вытертый до блеска конь стал похож на хорошо вылизанные котовые яйца. Ездить на нем было прикольно, кормить и поить оказалось несложно, хотя с последним случился небольшой казус. Отведя коня к реке, я посмотрел на свое отражение и ненадолго подвис.
Дело в том, что я этот был очень похож на себя того — семнадцатилетнего. Плечи только немного пошире, стрижка как у Вакулы[3] и взгляд взрослого мужика. Вот непонятно: Перун специально подгадывал похожего парня, или это случайность?
Пока я пытался с этим разобраться, Серко попил и, задолбавшись ждать, толкнул меня своей мордой. Наверное, подумал, что хозяин уснул и решил отомстить. Рыбак рыбака, м-да…
— Мы с приятелем стадо пасли деревенское, ну одна корова у нас и пропала, — голос Мала оторвал меня от размышлений. — Ее отдельно от остальных держали — молодая, но очень больная. Ржа у неё вроде была — я уж точно не помню. Заговоры не помогали, а знающих у нас в деревне не было. Только бабка старая, что смотрела за святилищем Макоши, но она помочь не могла. Хозяин же резать корову отказывался. Жалел он её, да и небогато мы жили, чтобы резать даже больную скотину. Все надеялся, что кто-то придёт и поможет. Велесу[4] дары в лесу оставлял…
— Пропала корова, и что? — поторопил Тихий товарища. — Ты нам про всех мужиков с бабками решил рассказать? Что с коровой-то сталось?
— Она на краю поля паслась, у самого леса. Думали, что волки задрали, — усмехнувшись, пояснил рыжий. — Но на следующий день охотники нашли ее у лесного ручья. С венком на рогах и здоровую.
— Вот это похоже на правду, — Лада посмотрела на рыжего. — Если хозяин жертвовал скотьему богу, русалки могли помочь. Им ведь было несложно забрать у коровы болезнь. В деревнях под Копорьем, где я жила, такое часто случалось.
— Так я же как раз оттуда, — Мал грустно улыбнулся. — Мы с мамой жили в Ручьях.
Он хотел ещё что-то добавить, но осекся, замолчал, и едущий по лесу отряд окутала грустная тишина. Только топот копыт, тревожные крики ворон и негромкое позвякивание железа…
М-да… Все-таки история Древней Руси воспринимается проще, когда ты читаешь
