Противу други своя - Борис Владимирович Сапожников
В старике, что принялся ругаться на пушечном дворе, я сразу, по одному рассказу Репнина, признал Славу Паулинова. Несмотря на тяжёлый характер и склонность к самому отвратному сквернословию, тот был человек знающий и ругался всегда исключительно по делу. Надо будет в самом скором времени заглянуть на пушечный двор и дать всем понять, кого следует слушаться.
— Посоху-то собрать и долгими списами вооружить не штука, — высказался всё больше молчавший до того келарь Авраамий, — да только начальных людей им нужно, что знают хитрость боя копейного надобно. А где их брать теперь? С прежними-то учителями воевать придётся
Был он прежде воеводой на севере, в Коле и Холмогорах, имел дело с англичанами, возившими товары через этот город, видел, наверное, и их солдат, сопровождавших грузы до Холмогор, покуда не был выстроен вокруг пристани Архангельский острог. В общем, в воинской науке кое-что да понимал, и к мнению его тут стоило прислушаться, хотя бы потому, что вопрос он задал совершенно верный.
— Отбирать из тех, кто прежде служил в моём войске, когда с ляхами бились, — ответил я. — Делать их малыми начальными людьми. Они ту науку на своей шкуре хорошо узнали да хитрости выучили назубок. Большими же дворян, что безлошадные придут на службу, как уже говорил, придётся им выбирать либо так служить, либо никак.
— И что делать с теми, кто не пожелает пешим служить? — сразу же спросил Репнин. — Гнать их что ли?
— А как бы поступили с таким на смотре? — вместо ответа поинтересовался я.
— Штраф бы положили, — пожал плечами Репнин.
— А в войско б вызвали? — задал я следующий вопрос.
— Нет, само собой, — рассмеялся нижегородский воевода, — кому он, безлошадный, в войске потребен.
— А мы вот даём им возможность послужить и безлошадными, — закончил обсуждение я. — Но коли не внемлют, так они не потребны в ополчении.
— Не всем такие порядки понравятся, — заметил Пожарский.
— Так на то и приговор, — возразил ему Минин, который старался помалкивать на наших военных собраниях, когда дело не касалось вещей хозяйственного толка, которыми он и заведовал, — чтобы даже те, кому не по нутру, всё одно исполняли общую волю.
— А ещё, брат Авраамий, — обратился я к Палицыну, когда над столом, за которым совет шёл, повисла тишина, и нарушить её надо было как можно скорее, — надобно тебе скататься в Данилов монастырь, только тебе такое дело поручить можно.
— По какой же надобности мне туда ехать? — удивился келарь, явно не горевший желанием ехать почти полтыщи вёрст под самые стены московские, где бог весть что творится сейчас. Да и оставлять Нижний Новгород в принципе он совсем не хотел, как будто тут без его пригляда всё развалится.
— Сам посуди, — высказался я как можно дипломатичней, — только ты и можешь нам в одном деле помочь, никому иному поручить его не могу. Надобно съездить в Данилов монастырь и испросить у игумена разрешения забрать к нам войско гишпанских немцев, что служат сейчас монастырю. Не отца Савву же от кафедры отрывать же, верно?
Тут ему нечего было возразить, оставалось только согласиться со мной. Иного посланца к игумену такого уважаемого монастыря, как Данилов, у нас не нашлось бы.
[1] Гнилокровие — народное название сепсиса
[2] Антонов огонь — народное название гангрены, чаще всего вызванной отравлением алкалоидами спорыньи при употреблении в пищу продуктов, приготовленных из муки из зёрен ржи и некоторых других злаков, заражённых рожками (склероциями) сумчатого грибка спорыньи пурпурной
[3] Имеется в виду 7 100 год от сотворения мира, он же 1592 год от Рождества Христова, 04 февраля этого года завершилась осада Пскова Стефаном Баторием
[4] Новгород по традиции именовался старшим братом Пскова, правда, скорее всего, в самом Пскове в то время об этом лучше было не вспоминать
* * *
Конечно же, после отбытия Палицына ничего не развалилось, хотя шло всё равно туго. Пока не прибыли знакомые по Смоленскому походу воеводы приходилось всем заниматься самому, едва ли не лично кататься к мастерам, что делали древка для долгих спис, что ковали кирасы и шлемы для первых рядов пикинерских баталий, осматривать их работу, критиковать и ругаться. Очень много взвалил на свои плечи Кузьма Минин. Посадский староста заведовал всем, что касалось громадного ополченческого хозяйства, шитьём кафтанов, рубах, портов и отдельно сапог на всех, а вместе с сапогами прочей кожаной справой да конской сбруей и подковами. Стиркой и починкой всего, ведь после каждого дня занятий что пеших копейщиков, что многочисленной конницы, чинить приходилось почти всем и очень много всего. Бабам платили за работу, заваливая их ею так, что почти все нижнегородчанки трудились от света до света, успевая лишь каким-то чудом вести хозяйство, и принося в дом немалую деньгу. Семьи снабжали в счёт их труда всем необходимым, но готовить, стирать и убираться в доме и на дворе приходилось всё же женщинам, и когда они всё это успевали оставалось только гадать. Правда, большинство мужей об этом и не догадывались, но им-то многим предстоит уйти из Нижнего Новгорода вместе с ополчением и кровь за Отечество пролить. И крови той будет много.
Заглянул я и на пушечный двор, где Слава Паулинов в свойственной ему манере уже распоряжался всем нарядом. И тем, что находился в нижегородском гарнизоне, и тем, что везли в город на санях, готовя малый и полковой наряд для всего войска.
— Добрый пушек мало дают воеводы, — тут же принялся жаловаться мне Паулинов. — Стволы внутри пещеристые, такие на третьем выстреле разнесёт, каждую пятую вообще в переплав пускать можно, они с трещинами. А у свеев-то, поди, все пушки справные, не чета нашим. Как с ними воевать-то?
— Придётся воевать свейских немцев с тем нарядом, что имеем, — пожал плечами я. — Новых пушек взять неоткуда.
Паулинов только рукой махнул, наверное, едва удержался от того, чтобы под
