Новгородец - Георгий Георгиевич Смородинский

Как бы то ни было, все закончилось без непоправимых потерь. Остался один урод, и с ним я сейчас разберусь.

Плот тем временем подхватило течение. Видя это, колдун бросил шест, посмотрел на меня и… усмехнулся. Страх и ненависть из его взгляда пропали, их сменило самодовольство. Быстро подойдя к ящикам, он подобрал лежащую там рогатину[3], взвесил ее в руке и презрительно выплюнул:

— Щенок с клеймом… Как же они цепляются за эту Явь. Скоро начнут метить детей.

В этом месте стало слегка неуютно. Нет, меня не сильно пугала рогатина в его руках. Щит со мной, а он способен выдержать удар кавалерийского копья. Напрягало другое. Этот урод знал, кто я такой, и специально меня заманивал. Готов поспорить, что у него что-то припасено в рукаве. Не знаю что, но нужно быть аккуратным. Плот уже отплыл и на пристань не перепрыгнуть. Впрочем, я бы все равно этого делать не стал.

На вид ему лет около сорока. Скуластое обветренное лицо, близко посаженные глаза, в ухе — серебряная серьга, волосы заплетены в две косы. Брони на нем не было. Только рубаха, штаны, плащ и добротные сапоги.

— Ты, смотрю, разговорчивый? — усмехнулся я, не сводя с противника взгляда. — Назовись!

— Я тот, кто отнесет твою голову Герману Дерптскому, — глумливо оскалившись, ответил колдун. — Он хорошо за неё заплатит.

— Ну попробуй, — я кивнул и пошел на противника.

Колдун в ответ ещё больше оскалился и, выбросив левую руку, швырнул в меня какую-то мерзость.

Это заклинание было похоже на небольшой серый мешочек, и сработало оно как дымовая граната. При этом ни грохота, ни шипения не было. Непонятная хрень с хлюпающим звуком разбилась о подставленный щит. В лицо дохнуло полынью и ладаном, глаза защипало, а все пространство вокруг мгновенно затянул серый, непроглядный туман.

Метка на это заклинание никак не отреагировала, и это немало меня напрягло. Впрочем, слуха я не лишился и прекрасно понимал, что последует дальше. Оставался главный вопрос: видит ли он меня сквозь туман. Если да — все очень хреново. Перемещаться тогда бесполезно, и встречать на месте смертельно — щит меня целиком не закроет, и он ударит в открытое место.

Все эти мысли пронеслись в голове за мгновение, а потом я услышал шаги и почувствовал приближение смерти. Колдун совсем не таился — просто рванул ко мне и ударил. Одновременно с этим я резко ушел вправо и принял острие на щит по касательной. В смысле попытался принять… Это меня и спасло.

Вылетевший из тумана наконечник проломил щит как кусок гнилого картона, полностью снеся его верхнюю часть! Хрустнуло. Промахнувшееся острие прошло в десяти сантиметрах возле плеча. Крестовина рванула кольчугу, и эта боль не дала мне подвиснуть от удивления.

Хитрый ублюдок, понимая, что заклинаниями меня не достать, как-то воздействовал на материал щита. Если бы я попытался закрыться, все бы уже закончилось. Колдун бил с разбега — наверняка, и кольчуга бы точно не выдержала. Однако, я пока жив, а все в этом мире имеет обратную сторону. Урод слишком много поставил на этот удар и потому поплатился. Слишком близко подошел, а инерция не позволила быстро отпрыгнуть.

Рванувшись вперед, я оттолкнул левой рукой древко рогатины и загнал кинжал ему в бок. Клинок с глухим звуком зашел между ребер. Колдун охнул, а по руке от плеча прокатилась волна знакомого жара. Точно такая же, как в бою с волколаком. Эта паскуда, очевидно, была защищена от обычного оружия. Вот только это не помогло.

Не давая опомниться, я подножкой опрокинул раненого на бревна, вырвал кинжал и загнал его в глотку.

— Тва-арь… — просипел напоследок колдун и подох.

— Ага… — я кивнул, выдернул кинжал и вытер его о плащ.

Тяжело вздохнув, поднялся на ноги, убрал оружие в ножны и кинул на бревна остатки щита. Затем обернулся и посмотрел в сторону сборища, от которого течение отнесло плот уже метров на сто.

Колдовской туман развеялся, но видимость была хреновая. Солнце уже практически село и над лесом сгущались сумерки. Впрочем, Тихомира я разглядел. Увидев, что я живой и смотрю в его сторону, Тихий махнул рукой и что-то мне проорал. До меня долетели только обрывки:

— … право…шая отмель. Там жди!

Орать мне совсем не хотелось, поэтому я просто помахал рукой и покивал. Тихий это увидел и ушел с пристани на территорию сборища. Я проводил его взглядом, затем обернулся и посмотрел на мертвого колдуна.

Обыскивать вот прямо сейчас его не хотелось, но скоро станет темно, и непонятно что произойдет тогда с трупом. Проще обыскать и отправить рыбам на корм.

Одновременно с этим накатила усталость. Денек выдался не самый простой… Хотелось сесть на бревна и сидеть до того, как плот вынесет на отмель, о которой мне говорил Тихий. Выкинуть из головы все и просто сидеть…

Простояв так секунд тридцать, я убедил себя, что обыск станет отличным завершением дня. Вздохнул, выругался и направился к трупу.

[1]Говорил это фельдмаршал Хельмут фон Мольтке Старший. Фраза звучит так: «Ни один оперативный план с достаточной уверенностью не выдерживает первого столкновения с главными силами противника».

[2]Тарч, торч(нем. Tartsche) — название типа щитов, применявшихся западноевропейскими рыцарями с XIII по XVI век, по другим данным — с XIV по XV. Возможно, тарчи использовались и на Руси; во всяком случае в Радзивилловской летописи они изображены не менее 15 раз.

[3]Рогатина — славянское тяжёлое копьё с широким обоюдоострым наконечником. Использовалось как боевое и охотничье оружие. Ниже наконечника зачастую находилась крестовина, препятствующая слишком глубокому проникновению оружия в рану с целью удерживать зверя на безопасном расстоянии. Острый наконечник или вся конструкция назывался рожон.

Глава 14

Обыск продлился минут пять. Вещей у колдуна было немного. Помимо одежды, из интересного: серебряная серьга, два амулета на шее, костяной браслет и небольшая поясная сумка.

Один из амулетов оказался символом Терны, и его я оставил на трупе, к костяному браслету тоже прикасаться не стал. Не знаю почему… Просто почувствовал, что этого делать не стоит, а своей интуиции я привык доверять.

Одежду с сапогами снял и кинул на плоту возле ящиков. Мне она не нужна, но возможно пригодится Велеславе? Нет, носить она такое, понятно, не станет, но осмотрев, возможно поймет, откуда тут взялся этот урод?

С сомнением