Глава рода - Денис Старый

— Ничего существенного не изменилось. Поэтому будем поступать таким образом только тогда, когда уже сядем в свои лодки и отправимся домой, тогда и подметные письма нужно распространить, — отвечал я.

Да, я хотел провернуть некоторую операцию, но пока ещё не было понятно, нужна ли она мне. Нужно ли ускорять события, связанные с серьёзным социальным и политическим внутренним кризисом в Восточной Римской империи?

Восстание в Константинополе, названное в иной реальности «восстание Ника» произошло или произойдёт примерно через год. Но все кризисные явления, которые и вызвали народное возмущение, уже актуальны. Нужна лишь искра, чтобы разгорелось пламя. Я думал над тем, чтобы эту искру предоставить — и чтобы у власти хотя бы ещё один год не было никакого дела до появления моего государства на политической арене.

А еще в мутной водичке легче карася поймать.

— Тук! Тук! — посторонние звуки заставили и меня и Пирогоста вздрогнуть.

Стук в дверь был настойчивым — таким, что если бы я сейчас не открыл, то наверняка выбили бы её. Пришла стража и нас собираются арестовывать? Если так, то это в мои планы не входило. И потому будем пробиваться к порту. И сразу же отчаливаем.

— Будь готов! — бросил я Пирогосту, сам же в одну руку взял свой длинный меч, во вторую — небольшой арбалет, уже взведённый и с болтом в канавке.

Подошёл к двери и отодвинул деревянный засов. Сразу же встретился глазами с грозным на вид буккеларием василевса. Их можно было отличить по пурпурным плащам, которые они неизменно носили — императорские псы.

— Ты варвар Андрей? — надменно спросил меня один из десятка преторианцев.

— Нет, — спокойно ответил я.

Мужик явно смутился, оглянулся на своих сотоварищей.

— Я — князь Славии Андрей Добрятович! А с варваром Андреем я не знаком, — спокойно сказал я и даже состроил выражение лица, будто сочувствую офицеру, что он не нашёл того, кого искал.

— Хорошо, но я пойду не один. Я рекс своего народа, если ты знаешь, что это за титул. А ещё я воевал при крепости Доре и начал то сражение, убив двух персидских бессмертных, — говорил я.

Не то чтобы хвастался — таким образом я предупреждал о нежелательности пренебрежительного или откровенно хамского отношения ко мне. А ещё, мало ли, решат применить физическое воздействие.

Называя себя рексом, я подразумевал титул, сродни княжескому у славян. Рексы — правители варварских племён. Ссориться с любым из этих племён Восточная Римская империя уже не могла без серьёзных последствий для римлян. Да и это практически королевский титул. Пусть серьезной, абсолютной власти, рексы и не имели, но их убийство — это вызов на войну, однозначно.

— Хорошо, рекс. Да, я слышал о тебе. Меня предупредили, что ты герой той битвы, ведь дал веру в победу ещё до начала сражения, — уже вполне уважительно произнёс офицер императорской гвардии. — Твои люди могут идти следом, но не с тобой рядом. И это самое большее, что я могу сделать для тебя. И я доставлю тебя…

— Ты не доставишь меня. Ты сопроводишь… Разницу осознай. А, нет? Так никуда я не пойду, — сказал я, а в коридоре уже показался десяток Пирогоста, да еще и великан Хлавудий вышел посмотреть, кто тут ему спать не дает.

Через десять минут мы вышли из дома, сели на коней и, не торопясь, направились к императорскому дворцу.

Императорский дворец располагался между ипподромом и… большой мусоркой. Хотелось бы сказать — Святой Софии. Но главного храма для всех православных ещё не было: он даже не начал строиться. Хотя на его месте уже подготовили землю и свозили большое количество камня. Отсюда и мусорка: через год-два она должна была стать большой строительной площадкой.

Буккеларии императора (или императрицы) явно были самодовольными типами. Ехали медленно, красовались, всегда держали подбородок высоко, взирали на других людей сверху, словно небожители. Вот-вот должно было начаться восстание, в котором многие из этих высокомерных людей будут убиты.

Уже было видно, что народ встречает гвардию василевса отнюдь не доброжелательными взглядами. Молнии искрились вокруг: сюда бы чуть-чуть бензина подлить — и полыхнёт такой огонь, что попробуй потом его потушить. Нужно только дать повод для начала бунта.

— Куда ведёшь ты меня? — спросил я офицера.

Было видно, что мы немного огибаем с западной стороны Большой дворец, не входя внутрь.

— Тебя ждут в термах! — с нотками зависти сказал офицер, ненамного опережая мой вопрос.

Я улыбнулся. Феодора решила поговорить со мной? Ходили слухи, что императрица, а также многие её подруги, в том числе Антонина, жена Велизария, развлекаются тем, что смущают мужчин своими обнажёнными телами. Мол, мужчины возбуждаются, но не смеют подойти к женщине, чтобы спустить накопившийся пар. Такое вот проявление власти женщины над мужчинами.

Правда сказывали, что нужным мужам, Феодора позволяла «пар сбросить». Думаю, что и это возможно. Помурыжить мужика, у которого шарики за ролики в голове заедут. А потом… И нет более преданного у императрицы исполнителя и поклонника.

На самом деле эта история чаще не совсем приятна для мужчин. Мужики меня поймут: если возбудился, а потом не реализовался, можно получить не просто дискомфорт, но и реальные болезненные ощущения. И это тоже элемент давления на мужиков у власти. Умная баба, видать, эта Феодора.

Ладно… В конце концов у меня есть служанка, которая могла бы достаточно быстро снять напряжение. Правда, для этого нужно постараться поскорее оказаться в своих комнатах в Гостином дворе.

Нет, я не вдруг разлюбил свою жену. Я веду себя как мужчина этого времени, хотя таких мужчин немало и в будущем. Может быть, я скажу банальность, но если для женщины измена — это всегда что-то связанное с чувствами, то для мужчины это зачастую лишь физиология, за которой ничего более не стоит.

Я себя не оправдываю. На самом деле я ещё ни разу не изменил жене, хотя определённые позывы к этому уже имеются. Но это мои тараканы в голове: жене не надо изменять. И не приведи боги, чтобы я такую глупость сказал в мужском обществе. Не поймут.

Даже у антов, которые вроде бы больше привержены крепким семейным узам и у которых запрещено многожёнство, измены — вполне обыденное дело. То есть измены как таковой и нет: «сходил к соседке за солью и…». К колодцу пошел за водой, там женщина, разговорились и…

Термы были великолепны. В будущем их точно не было — иначе подобная красота и изящество стали