Глава рода - Денис Старый

Я встречал подобную женщину в своей прошлой жизни. Даже меня, одинокого матёрого волка, эта дама смогла удивить.

Сильными женщинами хочется обладать. Если только сам не слабый, не устрашился встретиться со стихией. Рядом с ними чувствуешь себя ещё более мужественным, ещё более сильным, настоящим победителем. И мужчины часто, пребывая в иллюзии собственных фантазий, не понимают: это не их любят — им лишь позволяют любить себя. Возможно, пока они выгодны, или просто ради шутки, забавы.

Не каждая женщина, я уверен, сможет однозначно ответить, почему она, вопреки отсутствию чувств к мужчине, всё равно продолжает его «дёргать» и время от времени появляться в его поле зрения. Запасной аэродром, чтобы бабочка приземлилась?

Но когда обладаешь такой женщиной, хочется горы сворачивать и скручивать головы всем, кто на неё косо посмотрит. А она, эта стерва, непременно будет слегка «косить», особенно когда рядом появятся другие мужчины.

Вот такая Феодора, «докосившаяся» до императора, но бывшая с немалым числом мужчин до него. На самом деле то, что я видел перед собой, не было чем-то необыкновенным. Роковая женщина.

Это проблемные женщины — с ними никогда не бывает просто. Они всегда требуют, чтобы всё внимание было сосредоточено только на них — красавицах, умницах и прочих «совершенствах».

— Вижу, понравилось тебе, — сказала Феодора, недвусмысленно направив свои почти чёрные глаза прямо мне в пах. — У мужа всегда есть то, что выдаст его.

Ну да и ладно — там есть на что посмотреть. Не думаю, что подобную женщину можно сильно удивить возбуждённым мужским естеством. Но почему-то она удивлялась. При этом то и дело косилась на Антонину.

А вот Антонина, жена Велизария, была сама не своя: зажатая, прикрывала свои интимные места, которые, между прочим, я бы с большим удовольствием рассмотрел…

В этом «цветнике», судя по всему, культивировался культ красивого тела. И он не мог оставить никого равнодушным. Когда на тебя смотрят сразу пять пар глаз, когда некоторые из них прикусывают нижнюю губу и томно вздыхают… Мне кажется, что в такой ситуации даже у евнуха может вырасти мужское естество — как у ящерицы, которая отбрасывает хвост, но тут же его отращивает.

И евнухов тут было много, с десяток, не меньше, они и обслуживали элитных женщин.

— Антонина, ты была права: он действительно хорош. Уж куда интереснее, чем твой любовник-армянин Арташес, — Феодора явно загнала подругу в стыдливую яму.

«А бывает ли вообще женская дружба? Или это одна из форм соперничества?» — подумал я.

Антонина покраснела. Если бы я не видел эту женщину в крепости Дора — волевой, строящей козни против меня, дразнящей лишь намёками, просвечивающими частями тела сквозь материю туники… Сейчас она выглядела иначе — словно влюблённая девочка, бросавшая на меня мимолетные взгляды. Да ладно…

Между тем, несмотря на крайне возбуждённое состояние, нужно было говорить.

— Я понимаю, что попал на собрание богинь, где главная, несомненно, Афродита, лишь сменившая имя на Феодору. Понимаю, что в этом цветнике не я садовник, чтобы срывать самые красивые бутоны. Не будет ли императрицы угодно поговорить о делах? — выдал я тираду.

— Как ты меня поражаешь! Варвар, который говорит такие красивые слова, — уже не варвар. Впрочем… — императрица нагло уставилась на мой пах. — Не всё варварское у тебя меркнет. Есть у вас и что-то звериное, необузданное.

Тишина. Только дамы продолжали смотреть на меня вожделеющими глазами.

— Удивительная выдержка. Иные мужчины стали бы вести себя в такой ситуации несколько иначе, — сказала Феодора, посмотрев в сторону стоящих неподалёку охранников.

Они старались отворачивать взгляд от обнажённых женских тел, но при этом было видно: они контролируют ситуацию и готовы к любым моим выпадам. «Висит груша, но нельзя её скушать», — подумал я. Обнажённые женщины лежат, смотрят на тебя вожделеющими глазами, но прикоснуться к ним — табу. Или нет?

— Для переговоров у меня здесь есть отдельная комната, — деловито сказала императрица, вставая со своего ложа.

Она не просто встала — она начала изворачиваться, демонстрируя себя во всей красе, что мне невольно пришлось глотнуть слюну. Но осознание того, что даже в такой ситуации я представляю свой народ, не позволяло мне обернуться звериным обличьем и накинуться на эту женщину. Прямо сейчас. В дальнейшем не ручаюсь. Я не железный.

— Следуй за мной, — повелела императрица и сделала знак своим преторианцам, чтобы те оставались на месте. — Ты же не совершишь мне никакого зла?

— Только если добро, великая императрица, — сказал я и посмотрел на неё взглядом, который недвусмысленно намекал: это самое «добро» я готов творить с ней не один раз.

Мы прошли в комнату, которую я бы назвал парилкой. Здесь действительно было почти жарко, а еще и туманно: воздух прогрет куда сильнее, чем в других частях терм. Лёгкий туман, стелившийся по белоснежному мрамору, добавлял месту особого шарма.

Дверь в парилку закрылась. Феодора тут же ухватилась за то, что недавно с таким любопытством рассматривала. Сжала своими коготками так, что стало причинять ощутимую боль.

Я тоже взял правой рукой её за голову, посмотрел прямо в глаза, потом резко развернул, грубо наклонил, намотал на руку чёрные волосы властительницы Римской империи…

Это было грубо, но невероятно страстно. Феодора извивалась в моих руках, а я, начиная её придушивать, понимал, насколько ей это нравится. Грубость, животная близость…

Через некоторое время я развернул её, усадил на мраморную столешницу посреди комнаты, взял за ноги и подвинул к себе. Она попробовала воспротивиться, но я уже делал своё дело. Феодора закатила глаза, запрокинула голову и начала уже не просто постанывать, а откровенно кричать.

В какой-то момент она ударила меня в грудь — ощутимо. Потом ещё раз ударила ногой, отбрасывая в сторону. Встала, нежно провела рукой по моей груди и усадила на мраморную ступеньку. Посмотрела мне в глаза, запрокинула ногу, демонстрируя, что поистине может считаться жрицей любви. Села…

Я не знаю, сколько прошло времени, пока мы боролись, меняя положения. В какой-то момент я понял: императрице просто не хватает физической подготовки. Её дыхание стало прерывистым, а сердце, казалось, готово было вырваться из прекрасной груди. Но она старалась, а я не отставал, опережал ее.

— Удивил… — в какой-то момент сказала она.

Взяв ковш, зачерпнула воды из небольшого колодца и начала обливаться, смывая пот и, возможно, возбуждение.

— Я могу удивлять, императрица. Но можешь ли ты удивить меня? Запрети гуннам нападать на склавинов, — неожиданно для Феодоры я перешёл к