Капитан. Назад в СССР. Книга 14. Часть 2 - Максим Гаусс

После истории с «Разиным» и моими самовольными действиями в Португалии, за мной и так присматривают больше обычного. Хорев, Черненко — они, конечно, могут прикрыть меня от некоторых вольностей, что я допустил. Но за передачу врагу секретных материалов по перспективной системе ПВО… Или РЭБ? Не помню. Да и какая разница? Меня сгноят в Лефортово, старые заслуги будут стерты! Никакое постороннее вмешательство, никакие покровители уже просто не помогут. Это красная линия. Ее пересечение означает конец. Полный и окончательный. Твари, пытаются подсадить меня на эмоциональный крючок.

Кикоть ясно дал понять — источник проблем это Томас Вильямс, старший брат того самого Джона Вильямса, которого я пристрелил словно собаку, решительно положив конец его мутным делам. Мир становится чуточку лучше, когда такие люди исчезают. Тут личная месть, не иначе. Меня ищет не отдельная служба, не группа лиц. А всего один человек, который раздает указания…

Коварный, злобный и хитрый. Он знает, что я сделал. Он знает, что я серьезная проблема.

Это вызов. Но игнорировать вызов Вильямса попросту нельзя. Он показал, что знает, где моя мать. Удар подлый и коварный, но он вполне себе допустим. Следующий шаг — Лена. Они не остановятся. Играть в их игру я буду, но по своим собственным правилам.

Я снова отправился на переговорный пункт, переговорил с Игнатьевым. Договорились о встрече.

А на следующий день, под предлогом срочного звонка по службе, я добрался до Астрахани на попутках.

Кэп ждал меня в условленном месте — небольшое кафе в паре километрах от аэропорта, где продавали газировку, сахарную вату и мороженное.

Он, как и всегда, выглядел усталым и настороженным. Увидев меня, лишь слегка кивнул, указав на выход.

Мы вышли на улицу, подальше от людских глаз, к старому грузовому терминалу где пахло рыбой и мазутом.

— Жив, — констатировал Игнатьев, разглядывая меня со всех сторон. — Хорошо. Много чего нужно обсудить, но это позже. А теперь рассказывай, что за призраки прошлого тебя догнали? И что ты намерен делать?

Я рассказал. Кратко, по-военному. Письмо. Задание по «Бастиону». Фотография двери. Подозрения, что за всем этим стоит Томас Вильямс. Рассказал и про Кикотя.

— Джона Вильямса брат? — Игнатьев глубоко задумался. — Да, слышал краем уха. Жестокий и циничный тип. Суровый офицер который стоял у истоков начала афганской войны. Мстить за убитого брата — это вполне в его стиле. Но есть проблема. Официально, Максим, я тебе помочь уже не могу. Афган — уже отошел в историю, думаю, скоро там наших вообще не останется, ведь там теперь другая политика и военные там не нужны. Многие вопросы сейчас курируют другие люди, в другом управлении. Мои старые контакты там уже не котируются.

Сердце упало. Но я ждал этого.

— Понимаю, Кэп. Мне нужно другое. Координаты. Информация. И кстати, где сейчас мои ребята? Где группа «Зет»?

Игнатьев посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

— Макс! А они-то тут причем? Официально — группа в увольнении после длительной командировки. Неофициально… Самарин, который еще не оправился после ранения, сейчас долечивается в твоём родном Батайске. Шут, Док, Герц и остальные… — он понизил голос, — Находятся в Дамаске, в Сирии. В одном из наших старых военных гарнизонов. Я больше не курирую их, забыл? Думаю, они в ожидании дальнейших указаний.

— Дай мне адрес, контакт, — попросил я. — Я бы не попросил просто так.

Игнатьев помолчал, потом, оглядевшись, быстрым движением вырвал листок из блокнота, что-то нацарапал и сунул мне в руку.

— Запомни и уничтожь. Только ради бога, Макс, не втягивай их во что-то, за что потом накажут всех! У них и так сейчас непростые времена. Часть группы в отрыве, командира заменили. Война закончилась, но это не значит, что работы нет. Есть и очень много.

— Все будет хорошо, Кэп! — отозвался я с каменным лицом. — Мне нужна только информация и подстраховка. И спасибо за то, что отозвался.

Мы простились молча, понимая, что следующий раз можем и не увидеться. Он ушел, растворившись в толпе у автовокзала. А я сжал в кармане клочок бумаги, чувствуя тихую злость и ярость.

Вечером того же дня я вернулся в станицу, побродил немного и нашел Кикотя. Он, как я и предполагал, копался в моторе своего УАЗа на окраине станицы.

— Ну? — спросил он, не поднимая головы, когда я подошел. — Чего пришел?

— Мне неудобно просить тебя об этом, но мне очень нужна твоя помощь, Виктор. Не официальная. Личная, так сказать.

Он выпрямился, вытер руки тряпкой, пропитанной соляркой. В его взгляде не было удивления.

— «Бастионом» швыряться не собираешься, это я понял сразу. Да у тебя и времени нет. Значит, готовишь ответный ход⁈

— Они хотят выманить меня. Но я пока не знаю как. Хотят надавить и надавить больно, но у меня нет информации. Все перемешалось, я не могу определить, где начало, а где конец. И это меня раздражает больше всего. Я знаю, они рядом.

Кикоть замер. Его лицо стало непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то острое, профессиональное. Разговор с ним на такие темы — сам по себе испытание. Чекист же.

— Тебя ждут. Они уже приготовили коварную ловушку, будь уверен. Для человека, у которого на кону семья, она еще и весьма эффективная!

— Получается, у меня нет выбора?

Кикоть только хмыкнул. Я посмотрел ему прямо в глаза. Ладно. Чего тянуть кота за шарундулы?

— Поможешь мне?

Глава 19

Ярость

После моих слов Кикоть медленно вытер ладони о промасленную тряпку. Его взгляд, обычно холодный, колючий и отталкивающий, вдруг стал каким-то отстранённым. Задумчивым. Бывший чекист смотрел куда-то мимо меня, в бескрайнюю степь за станицей.

— Нет, Максим, — сказал он тихо, но с той самой чекистской, железной чёткостью. — Извини. Но не в этот раз.

Честно говоря, я совершенно не ожидал такого прямого отказа. После наших разговоров, после его осведомлённости и увлечённости этим делом, я был почти уверен, что он пойдет со мной туда, куда попрошу. Но, выходит, я ошибся.

Я замер, переваривая его ответ. Да уж неожиданно получилось. И нужно признать, неприятно.

— С меня хватит, — продолжил он, словно отвечая на мой немой вопрос. — Пакистан, Афганистан… Я ведь не солдат. Там, в той заднице, из которой ты вытащил мою шкуру, я оставил не только часть здоровья.