Глава рода - Денис Старый

Анастас… Он мне навязан. Пришел, наконец на пристань. Его два корабля уже давно были готовы к отплытию, а он, такой весь важный, только прибыл.

— А если я откажусь от твоего сопровождения? — спросил я у ромея-грека.

— А тебе это надо? — задал резонный вопрос Анастас.

Нет, не надо. Присутствие сразу двух боевых драмонов ромеев — это воля империи. И кто воспротивиться? Гунны? Они уже не те, они федераты, ну или лояльные наемники. Да, могут взбунтоваться, но пока я только видел гуннов лояльных империи.

— Хорошо… Ты едешь со мной. И ты же, как я понимаю, будешь жить у меня, смотреть, что я делаю и как поступаю? Надзор? Но ты мне нужен, как торговец.

— За это не волнуйся. Придут корабли уже через месяц, будет торг на месте и торговать буду я, — отвечал Анастас.

— Ты будешь жить в отдельном доме. Я построю для тебя и твоих людей дома недалеко от моего города, но в город только под присмотром. Если так, то я не против, нет… Я отправлюсь без тебя. Увяжишься, спалю, — жестко говорил я.

Пауза затягивалась. Или он подумал, что сможет ходить и высматривать мои производства? Нет. И жить будет за тем полем, где уже начали строить тренировочные площадки. В город может и пущу, но под присмотром и не всех разом. А еще… Я стану переносить производства. Вон, в отчий дом зеркала отправлю делать, бумагу туда же. Тогда пусть ходит и вынюхивает.

— Хорошо. А теперь уходи. Уверен, у тебя много дел, — произнёс я, возможно, чуть грубовато. — Отправляемся через… шаг тени.

Да, часов не знали даже в империи. Вернее понятие такое было, но оно скорее для ученых, ну или тех, у кого часы были, песочные. А так… по тени ориентировались люди. Хотя я бы своим соплеменникам дал бы часы. И даже устройство немного помню. Но сам смогу может начертить, но вряд ли сделаю. И это будет… Вот еще один товар, который и цены не имеет.

Грек поклонился, бросил взгляд (или мне показалось?) на женскую фигуру, явно старающуюся спрятаться, и ушёл. И не из-за того ли он быстро ретировался, что увидел кого?

Я подошёл к складу и заметил там… Антонину.

— Ты пришла ко мне? Зачем? — спросил я.

Женские губы жадно впились в мои. Я подхватил женщину на руки и отнёс в амбар.

«Что ж… Если через своё удовольствие и тело я могу добиваться политических преференций для своего народа — почему бы и нет? И Антонина — это своего рода незакрытый гештальт», — размышлял я.

Сейчас страстная женщина, жена великого полководца, жадно срывала с меня одежду. Мне почти ничего не нужно было делать — эта тигрица, надумавшая что-то в своей голове, готова была отдаться даже в грязном амбаре. Что? Взыграла страсть, как подруга имела со мной близость? Это соперничество в могилу Антонину заведет. Впрочем, она будет прелестным трупом. Тьфу… Дурацкие мысли.

Страсть? Была. Хороша ли она? Да. Но, чего я конечно не скажу Тоньке, — она сильно уступает во всем Феодоре. Там не женщина, а пожар. Тут же яркий, но уголек. Тоже может обжечь, но не так, не сожжет целиком.

А не менее чем после часового марафона плотских утех я прямо заявил Антонине:

— Мне нужно, чтобы ты стала проводником моих идей и ярой сторонницей союза со славянами.

Когда мужчина не ценит женщину, он с ней даже порой груб. И не это не означает, что исключительный, как это в женской характеристике, козел. Ну так выходит и это же обоюдно. Разве женщина пожалеет того, кто ей не дорог? Нет.

Потому я и говорил прямо, не юлил, не окутывал Антонину кружевами. Тем более, что она может и немного сошла с ума. Но этого самого ума у женщины хватает. Наваждение спадет, подумает рационально. Так что лучше уж осознанно путь принимает решение.

— Почему это со мной происходит? — спросила она.

Её, конечно, больше заботили собственные проблемы. Сильная женщина ослабла? Бывает, и с мужиками тоже случается.

— Отчасти потому, что ты завидуешь Феодоре. Ты подумала: если императрица была со мной, а у тебя была возможность, но ты ею не воспользовалась, то ты в проигрыше. Но это не так. Ты выиграешь — но только тогда, когда станешь проводником идей моего государства, — сказал я.

— Чего ты хочешь? — спросила она.

— Я? Уговори своего мужа прислать мне поддержку. Велизарий скоро прибудет в Константинополь. Его, как и раньше, примут хорошо, но побоятся. Пусть бы помог мне разгромить аваров. И всем хорошо и только лишь заикнется об этом твой муж, как рады будут избавиться от него. А я помогу в будущем, с вандалами, или с лангобардами. Да с кем угодно, — сказал я.

А затем, страстно поцеловав усталую женщину, я спешно собрался и отправился на борт корабля.

Не знаю, удалось ли мне таким образом завербовать сторонницу. Но почему бы не попробовать? Женщина явно была не в себе. А задание она получила такое, что и самой было бы впору подобное придумать, чтобы обезопасить мужа. Герои императору не нужны. Он не так сильно сидит на троне. Мало ли… сколько разных случаев было.

Наш путь лежал не сразу домой. Я намеревался поквитаться со своим врагом. Было принципиально важно, чтобы Суникас умер. Без этого никак. И честь моя тут задета и авторитет нужно приобрести у всех славян. К сожалению, но время такое, что без личных громких поступков нельзя стать большим человеком.

Но я тренировался. У меня есть тяжелая шпага, которой я научился так обращаться, чтобы бить короткие мечи точно. Да и меч короткий… Стоило вспомнить военно-прикладную подготовку и дело пошло хорошо и в освоении этого оружия. Какой я боец можно теперь оценить только в схватке, хотя своих соплеменников одолеваю. Но любого моего соперника ждут сюрпризы.

Я собирался в рамках их традиций вызвать Суникаса на бой. Это было бы честно и уважительно. Возможно, мне даже удастся нанять некоторые гуннские отряды для своей будущей войны.

— Ты же знаешь, где будет Суникас? Он не в своем поселении? — спросил я Анастаса, когда мы с ним ужинали в небольшом византийском фортпосте в устье Дуная.

— Да. Его вызвали в Доростол. Он прибудет и подумает о том, что позвали обсудить, как гунны перейдут Дунай и направятся в новый набег на склавинов. Вот… И ты туда идешь…

Я взял Анастаса за горло и тут же приставил кинжал