Воевода - Денис Старый
Но усмешка эта была человека, обречённого на смерть. Того, который принимает свою судьбу. Понятно Борису Владимировичу, что Михаил решил укрепить город Вжищ, укрепив пограничную крепость удельным князем и теми двумя сотнями воинов, которые с собой привёл Борис.
При этом Михаил Всеволодович не забирал и дружину, которую ранее направлял в город вместе с посадником. Это были не личные ратные князя, частью младшая дружина. А иные, так и вовсе новики, еще не вкусившие вкуса боя.
А вот самого посадника черниговский князь пожалел, срочно вызвал в Чернигов. Но не только стремление укрепить город было причиной того, что Михаил отдал Вщиж Борису Владимировичу.
— Ты меня, князь, прости, но Черниговский, твой родич, Михаил, уж слишком лукавый, — сказал Карп.
Это был уже поживший под полвека муж, со множеством шрамов и с одним глазом. Другой в бою потерял. Он прошёл не одну битву, сражался плечом к плечу с отцом Бориса Владимировича на реке Калке. Карп тогда вытянул из боя князя, но тот получил ранения и через неделю помер от горячки.
И ближе человека для Бориса Владимировича не было. Потому князь всегда разрешал говорить Карпу то, что думает старик. Да и редко когда дядька-воспитатель оказывался не правым.
— Ну говори уже, что ты на уме держишь! — сказал князь, наблюдая, как ордынцы отстраивают камнемёты у стен города. — Не страшись. Мне самому противен князь Михаил.
— А то, что Черниговский всячески хочет отвадить монголов от града своего стольного, от Чернигова. Может, через все эти назначения, как и тебя князем, показывает, что он ни при чём тут и ссориться с монголами не желает, — сказал Карп. — Это же ты воевать станешь, не он. Потому и надеется, что ордынцы стороной пройдут, не станут Чернигову мстить.
— Понимаю я это. Ну а что делать прикажешь? Остаётся только оборону держать. С честью помирать, — вновь усмехнулся своей обречённой улыбкой Борис Владимирович.
А потом князь посмотрел себе за спину. Отвернулся, но уже не обречённо, а с неким злорадством.
— А ты хотел высечь, прогнать бродников и тех размыслов, которые пришли и предложили построить тут камнемёты, — сказал князь. — Оказались они правыми. Да и оружием наделили. Будем воевать. Того и гляди, продержимся. Добре, что людишек по большей части в леса послали и за них душа не болит.
— Да, знатные пороки вышли, — согласился Карп. — И зря я на их взъелся. Но пришли же… Сказители, Ящер их побери. Былин напели тут. Но правые оказались.
Действительно, ещё две недели тому назад в город прибыли люди, было их всего два десятка. И стали они говорить о каких-то небылицах, что идут ордынцы на город и что обязательно его сожгут. Но никто не поверил им. Их-то чего? Они же не имеют отношения к Владимирскому княжеству.
Большинство людей в Черниговском княжестве до сих пор считали, что нашествие ордынцев касается исключительно Северо-Восточной Руси. С чего бы им нападать и на черниговские земли?
Привычка считать, что степные народы нападают на русские княжества ограниченно, ударяя по некоторым из них, но быстро уходя, укоренилась в военной мысли русичей. Раз город Вщиж является частью Черниговского княжества, то никто на него нападать не будет. Зачем же тревожить черниговских Ольговичей, если они могут оказать серьёзное сопротивление. Ведь всерьез считалось, что Чернигов взять невозможно. И даже то, что пала Рязань, Владимир, Москва — это потому, что князь Юрий Всеволодович был слабым. А вот Михаил-то…
А тут вон как получается… Уже под черниговским городом ордынцы стоят.
— Зря отпустили мы тех людей с узкими глазами и бродников, которые сделали нам машины, — сказал Карп, при этом словно бы со злобой за то, что именно князь дал уйти чужакам.
Сотник Мстивой, взяв с собой одного араба и трёх китайцев, по поручению воеводы Ратмира приезжал в город Вщиж. Мстивой полагал, что наличие даже четырёх, а лучше и шести камнемётных машин, которые могли бы метать камни дальше, чем на это способны городские пороки, продержало бы город дольше. Ну или Ратмир так посчитал, когда посылал Мстивоя в Вщиж.
Когда воевода Карп вдумчиво разговаривал с Мстивоем, напоив того хмельным мёдом, то смог выведать и что-то другое.
— Выстоять вам нежно дни, а может и пару недель, которые понадобятся ордынцам, чтобы взять город, — заплетающимся языком говорил сотник бродников. — Нам нужно, кабы еще больше приготовится и ударить по монголам, в их сердце.
Карп тогда усмехался. Да, дружина города была мала, в ней насчитывалось не более четырёх сотен человек при трёх сотнях ополчения. Хотя… Это по нынешним меркам очень даже немало. Но тут были пешцы, мало конных. Так что выделять много людей на разведку, тем более глубинную, было невозможно, так как возле Карпа не было человеческих ресурсов.
Вжищ был небольшим городком, скорее, именно что крепостью, разграничивая межи между княжествами. Стены города не такие высокие, ров не такой глубокий, не успел князь Борис еще поправить оборонительные укрепления. Но семь сотен защитников — внушительно. От какой половецкой орды отбились бы обязательно.
И никто не верил, что придут монголы. Так как даже разрозненные отряды ордынцев не появлялись на территории черниговских земель. А вот дальше, восточнее, ордынцы ходили, их было много.
— А ты, Карп, говорил, что по путь назад, в степь, ордынцы выбрали через земли былого Рязанского княжества, — упрекнул всё-таки князь Борис Владимирович своего воеводу.
— И на старуху бывает проруха. Но не боись, княже. С честью помрем — в рай попадем. Вот там и заживем добре, — говорил Карп.
Между тем уже было видно, что монголы построили свои камнемёты и уже стали подносить к ним и камни, и глиняные ёмкости с горючей смесью.
— Пора бы⁈ — было непонятно, то ли спросил, то ли приказал Борис Владимирович. — А то скоро станут кидать на нас и камни и огонь.
Карп кивнул и подал знак ратникам, которые уже подготовили городские камнемёты к атаке. Места были заранее пристрелены, на канатах краской указаны черты, как именно и насколько нужно натягивать механизмы. Ратники научены справляться с механизмами, правда не чинить их, а только использовать.
И вот, со скрипом, рычаг-журавель одного из камнемётов отправил снаряды в сторону врага. Из почти двадцати камней треть угодили либо в сами конструкции ордынских метательных машин, либо в людей, которые столпились около них и уже начинали натягивать камнемёты.
