Обменный фонд. Том 2 - Сергей Линник

Таксист высадил нас на углу Малберри и Принс, и в первом попавшемся ресторанчике мы сели на улице за маленький столик — буквально лицом к лицу. Официант, совсем молоденький парнишка лет пятнадцати, тут же подбежал и затараторил:

— Синьора, синьор, добрый день! Как же мы рады вас видеть! Что будете пить? Красное? Белое? Может, розовое вместо этого? Без вина — это не еда!

— А вы что посоветуете? — спросила Долорес.

— Всё сразу и самое дорогое, — засмеялся официант. — Берите розовое.

Мы ещё минут пять слушали скороговорку предложений, пока не выбрали блюда и стали ждать. Я от нечего делать смотрел на блондинку лет тридцати, пытавшуюся растянуть крохотную чашечку кофе. Вдруг она вскочила, чуть не перевернув стол, и крикнула:

— Билли!

Отозвался парень с непослушной гривой курчавых волос, но в хорошем костюме, с такой причёской плохо сочетавшимся. Они сели и начали разговоры, какие ведут люди, не видевшиеся много лет: кто, где, с кем. Вспоминали каких-то Бренду и Эдди, которые были «такой классной парой», но быстро разбежались после свадьбы.

— О чём задумался? — спросила Долорес.

— Да вот, странная жизнь у людей: вроде учились вместе, настолько я понял, нравились друг другу, а виделись последний раз лет десять назад. И это при том, что живут рядом.

— Ты, случайно, не стареешь? Не помню у тебя таких рассуждений.

— Это всё розовое вино. Надо было брать красное.

* * *

В пятницу, во время прогулки на теплоходе по Гудзону, я почувствовал, как кто-то коснулся кармана моего пиджака. Может, неопытный воришка пытался проверить, что там лежит. Я сделал вид, что не заметил. Всё равно там пусто, а поднимать шумиху нет смысла. Только настроение испортится и время потеряешь.

Чуть позже я всё же полез в этот карман и обнаружил в нём кусочек бумаги, сложенный вчетверо. Внутри карандашом кто-то нацарапал: «Сб. 11. Вход в ЦП у „Дакоты“, 72-я.». Наверное, решили пошутить. Я скомкал записочку и бросил в воду. Вряд ли это можно считать загрязнением окружающей среды.

* * *

Необязательные сведения — 15

…что «Таймекс», что «Патек Филипп» время показывают примерно одинаково… — «Таймекс» — самая ходовая марка дешевых часов.

…читал газету, «Пост», вроде… — «Нью-Йорк Пост» — газета консервативная, ГГ своим привычкам не изменяет.

…в чём-то типа «Сирс» купил… — «Сирс» — сетевой универмаг товаров для дома, закрывал в основном нижний и средний ценовой диапазон. В настоящее время от сети, в которой на пике было примерно 2300 магазинов, осталось жалких 5 точек на всю страну.

Исхак Ахмеров — реальное лицо, в 1945 руководил нелегальной разведкой в США.

Эпизод с итальянским рестораном — оммаж песне Билли Джоэла «Scenes from an Italian Restaurant». Хорошая песня. Возможно, великая.

Глава 24

К Соломону я заехал, конечно. Совсем не для мордобоя. Надо всё же разобраться: вдруг это не Минский. Не стоило перебивать того хлопчика. Если бы назвал сумму — течь от юристов, если просто знал про фонд — нотариус.

Соломон Львович сидел в офисе. Уж чем он там занимался, не знаю, когда я зашёл, стол был чист. Да мне и неинтересно.

— Мистер Морган? — удивлённо спросил он. — Не ожидал. Если вы по делу, может, стоило позвонить, я бы подготовился.

— Да дело такое, что предупреждать и не надо. Пустяк, — ответил я, усаживаясь на стул. — Буквально пара вопросов. Вот первый: ты меня когда сдал?

Лицо Минский держать умеет. Но взгляд всё же дёрнулся в сторону. На миг, не больше. В тюремных разборках иной раз и менее заметные жесты имеют значение.

— Не понимаю…

— Говорил же: пара вопросов. Моня, я не наказывать пришёл. Только узнать. Прекращай ваньку валять. Повторить?

— Нет, — вдруг сник Минский. — Тогда, в сорок первом, Михаил Николаевич пришёл, сказал, что надо быстро оформить документы. Ко мне иногда обращаются… люди оттуда.

Головой он мотнул, впрочем, куда-то на север, но и так стало понятно. Миша воспользовался сведениями из архива, что вот такой парень оказывал услуги. Неважно, когда его завербовали. Наверняка бумажка с данными валялась в старой папке, никому не нужная, пока одному пытливому сотруднику не приспичило поточнее узнать расклады в сороковые годы.

— А сдал зачем?

— Да случайно вышло. Куратор как-то сказал, что давно меня не тревожил. Так, в разговоре. А я ему: как же, вон, в прошлом месяце от вас приходили. Ну, и дальше…

— Как и обещал, всего два вопроса. Вряд ли мы ещё увидимся…

Минский испугался. Побледнел даже слегка, пальцы задрожали.

— Я… не надо…

— Ты что, дурак? Думал, я тебя валить буду? Мне от этого никакой пользы, одна сплошная головная боль. Живи, Моня. Лучше бы ты сразу сказал, но такое только в кино случается, да? Хорошего дня, Соломон Львович!

* * *

Всё больше убеждаюсь, что Долорес — награда за мою бестолковую жизнь. Она больше ни разу не спросила про то дельце, даже намёков никаких. Казалось, её беспокоило только количество чемоданов, нужное для всех покупок.

Но в субботу она что-то почуяла. Может, я галстук слишком тщательно завязывал или посмотрел на неё чуточку не так. Но когда я сказал:

— Я по делам. Не скучай тут.

— Эти, да? — спросила она. — Надолго?

— Откуда я знаю? Странный вопрос. Как только, так и сразу. Но мой тебе совет: если не вернусь, ты яхту короче трёх сотен футов не покупай. А то будешь от качки мучиться.

— Я самолёт всё же возьму. Решила уже.

— Вот и славно. Полетишь, лёжа на диване с молодым любовником, будешь заедать шампанское, мариачи тихонечко наигрывают. Не ведись на кожу для обивки мебели — пятна от шампанского с неё не отмыть.

— Возвращайся, пожалуйста. Пока меня не разорили молодые любовники, — сказала Долорес и быстро поцеловала в губы. — Теперь иди.

Приехал к месту встречи я чуть раньше назначенного времени. Через дорогу от «Дакоты» у входа в Центральный