Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) - Анатолий Н. Патман

стороны холма, но никто не погиб, и ничего важного у нас не пострадало. И чтобы отвести от себя лишние подозрения, наши пушки, в том числе и все четырёхфунтовки, ударили ещё по паре других целей, правда, всё же чуть поближе. В одном месте находились пара артиллерийских батарей и большой обоз со снарядами, а в другом — пеший батор, резерв командования турок. Они наверняка ещё не успели после пропажи важного бея сменить позиции. А что больше стрелять не стали, то турки сейчас явно всполошатся и сделают перестановки. Они же тоже не дураки. Так нам и снаряды требовалось беречь.

Пусть турки дёргаются и покоя не знают. Хорошо бы ещё и ночью выслать лазутчиков и захватить других пленных!

Так как пока было спокойно, так и своё начальство не мешало, то я решил сделать одну важную и нужную, хотя бы для себя, вещь. Всё болгарское ополчение по моей просьбе собралось на другой стороне холма, под небольшим обрывом. Легион встал ещё и в единый строй. Само собой, и наши русские солдаты наблюдали за нами, но я не стал их приглашать и ничего им не сообщать. Разве что предупредил господ-офицеров и румын. Всё-таки легион пока в моём введении и имею полное право. Хотят, пусть смотрят, нет, их дело. Зато потом с чистой совестью скажут, что это проделки юного князя, и они ничего не знали. Вот болгар-землекопов позвал.

— Легион, смирно! — строго скомандовал Димитрий. — Господин куратор опорного пункта, княже Борис, легион построен. В строю сто тридцать три бойца. В связи с ранениями, отсутствуют четверо. — Да, я и своих болгарок, и недавно освобождённых девушек уже в строй поставил. Пусть почувствуют, что и они воины, и мстить будут! Но это не отменяет того, что останутся и моими личными помощницами. Вот Демьян и Николай, хоть и помогали мне, сейчас остались в стороне. Пусть они всегда находятся при мне. Позже я их домой заберу. — Докладывает начальник легиона Димитрий Живков!

И тут я толкнул и небольшую речь:

— Друзья, вы уже не раз доказали, что настоящие воины. И сейчас добыли важных пленных и сведения. Поэтому, как личный помощник начальника инженерной службы гарнизона Плевны и куратор этого опорного пункта, вручаю легиону боевое знамя!

Может, то, что я сейчас делал, было несерьёзно, и вряд ли кто из высших чинов примет его, но меня это не волновало. Нас, скорее, бойцов легиона, уже скоро ждала тяжёлая, смертельная схватка с турками-османами, и надо было дать своим бойцам уверенность и показать, что они тут не просто так, а воюют за святое дело. А что немного не так, так ведь и гвардейские полки самой Российской империи брали начало от «потешных» полков царя Петра Первого. Я не царь и даже не состою на военной службе, и, вообще, слишком юн, но, волею судьбы и некоторых официальных военноначальников, пока тоже являюсь мелким воинским командиром. Так что, вполне имею право! И не дело, если отдельное воинское подразделение не имеет своего боевого знамени! Оно должно быть! Ибо положено!

Так что, Демьян вынес из блиндажа и подал мне алое знамя обычного размера, и на нём виднелся вышитый, примерно в треть полотнища, чёрный орёл с огромными крыльями, как бы паривший в голубом небе над белыми облаками. Да, сверху были вышиты три волнистые линии голубого цвета, а снизу — белые лепёшки, притом, две внизу, одна чуть сверху. И смотрелось всё строго и красиво! Наши болгарки-работницы постарались. По моей тайной просьбе. И под рисунком была вышита надпись «7 легион».

— Легат, примите знамя! — Хоть пока в легионе и числилось чуть больше ста воинов, то есть, центурия, главное, и воины имелись, и его командир. И Димитрий взял знамя в свои руки. — Всё, легат, берегите её! Легионеры, служите и воюйте достойно! Легион, вольно!

А затем, после повторения Димитрием команды «Вольно!», я взял в руки гитару, поданную Демьяном, и спел одну интересную песню. Само собой, её слова были немного изменены:

— Пусть я погиб под Ахероном,

Пусть кровь моя досталась псам —

Орёл Седьмого легиона,

Орёл Седьмого легиона,

Всё так же рвётся к небесам.

А что, ничего ведь песня! И главное, там есть интересные слова:

— Пусть век солдата быстротечен,

Пусть век солдата быстротечен,

Но вечен Рим, священный Рим!

И мне и самому нравились эти слова:

— В честь императора и Рима,

В честь императора и Рима

Седьмой шагает легион!

Да, Москва тоже Рим, просто третий!

Глава 27

* * *

Глава 27.

Странные, но дела…

Да, весь строй меня слушал, и внимательно. Хоть и странная песня, но ведь она про нас, то есть, и про них!

После песни я продолжил свою речь:

— Прошу извинить друзья, могу и ошибиться, но когда-то в древности легионом с таким номером одно время командовал сам Гай Юлий Цезарь! Так что, не уроните честь своего легиона!

И тут строй, вновь встав в положение «Смирно», и без всякой команды, дружно гаркнул:

— Няма да изпуснем, княже, честта на нашия седми легион! Клъна! (болг. — Не уроним, княже, честь нашего седьмого легиона! Клянёмся!) — Оказалось, ещё не всё! Легион и далее дружно гаркнул! — Клъна! Клъна! (болг. — Клянёмся! Клянёмся!)

А ведь этот возглас прозвучал как присяга! К тому же, у легиона появилось боевое знамя. И теперь только от самих бойцов зависело, будет он существовать далее или нет. Но, независимо от этого, имя и этого странного легиона наверняка останется в истории. Ведь мы сейчас находились не где-нибудь, а грудью защищали Плевну от турок! Святое дело! Может, мы все тут и ляжем, но не отступим и не сдадимся! Уж я не собирался. И воины легиона явно поддержат меня и без моего приказа тоже не сдадутся. А я такого приказа не отдам.

Да, пехотинцы и артиллеристы с удивлением наблюдали за странным действом. Ну, мне можно. Только вот во время вручения знамени и дядя Юрий, и подпоручики Михасевич и Любимцев, и унтера, и солдаты, присутствовавшие тут, вдруг без всяких команд и просьб тоже встали в положение «Смирно». Хотя, они же люди военные и понимали, что сейчас идёт война и наблюдаемое ими действо, хоть и странное, но важное. Так и болгары-ополченцы их боевые братья и сёстры, уже с оружием в руках и боях доказавшие, что они тоже воины. Но