Туманная река 5 - Владислав Викторович Порошин
— О чём это они говорят? — спросила Наташа, с которой мы стояли всего в пяти метрах от кинокамеры.
Всю прошедшую ночь мы провели вместе, и моя подруга несколько раз просыпалась, плакала и жаловалась на нехорошие предчувствия. И только к вечеру она боле-менее успокоилась. И сейчас в аэропорту она даже иногда улыбалась.
— Американцы очень любят из всего делать шоу, — пожал я плечами. — Когда в газетах появился состав сборной США, полностью состоящий из звёзд НБА, то по некоторым опросам выяснилось, что интерес к такой игре постепенно стал снижаться. А теперь если Том Мешери сыграет за сборную СССР, то мачт для широкой публики можно будет преподнести, как игру лучших баскетболистов мира.
— Теперь мне всё понятно, — улыбнулась моя подруга. — Я тебя прошу, Богдан, пожалуйста ты там ни во что не влезай и не во что не вмешивайся.
— Да куда я там могу влезть? —захихикал я. — У нас в Штатах в четверг и в пятницу тренировки, в субботу и в воскресенье игры. А потом мы сразу летим в Белград на чемпионат Европы. Я даже из гостиницы выходить никуда не собираюсь.
— Учти, ты обещал, — Наташа погрозила мне пальчиком.
И тут в помещение аэровокзала вбежали: капитан Савков, знахарка Варвара Петровна и кот Парацельс. Впрочем, кот скорее не вбежал, а приехал на руках хозяйки.
— Пошли, с коллегами познакомлю, — шепнул я своей подруге.
— Мы уже знакомы, — буркнула она, как будто бы приревновав к черноволосой красавице Варваре.
Савков же поздоровался с нами кивком головы и, схватив меня под руку, потащил в сторону.
— Учти, Крутов, за Гагарина отвечаешь головой, — прошипел он.
— Во-первых, Юрий Алексеевич приедет на матч в сопровождении нашего охранника и сотрудника посольства, — проворчал я. — Во-вторых, я буду на игровом паркете, а он в ложе для почётных гостей. А в-третьих, Гагарин в космосе не растерялся и тут если что он не растеряется.
— Просто я весь на нервах, извини, — смутился Савков. — Тебе тут Варвара кое-что хочет срочное сообщить.
«Да не верю я в эти картёжные расклады!» — мысленно выкрикнул я, но всё же улыбнулся и пошёл общаться со знахаркой. Наташа взяла на руки рыжего и заметно располневшего котофея. А Варвара Петровна тоже шёпотом начала мне читать наставления, чтобы я ни во что не вмешивался и ни во что не влезал, и тогда всё будет хорошо.
— И если вы вдруг проиграете, то ничего страшного не произойдёт. Вы и так уже победители, — сказала она.
— Я всё понял, буду тише воды и ниже травы, — ответил я.
А потом всю сборную СССР попросили пройти на посадку. И тут началось — заревела Наташа, разревелась знахарка Варвара, жалобно замяукал кот Парацельс, словно его отправляют обратно в Серпухов мышей ловить, а капитан Савков впервые в жизни меня обнял и захлюпал носом.
— Всё будет хорошо, всё будет хорошо, всё будет хорошо, — затараторил я, прощаясь с близким и друзьями.
* * *
Том Мешери, он же Томислав Мещеряков, днём 20-го апреля стучал баскетбольным мячом в пол спортивного зала городского колледжа Нью-Йорка и спокойно бросал по кольцу. Предложение сыграть за сборную СССР, поступившее от компании «Кока-кола», честно говоря, застало его врасплох. С одной стороны, было приятно поучаствовать в эпической баскетбольной битве на знаменитом «Мэдисон-сквер-гарден», которую увидит по телевизору весь мир. Но с другой — не хотелось проигрывать с большим и разгромным счётом.
Поэтому Том позвонил родителям в Сан-Франциско. И если бы трубку взял отец, который служил в Колчаковской армии и яро ненавидел Керенского, то он вряд ли бы одобрил эту идею. Однако к телефону подошла его мама, дальняя родственница писателя Льва Толстова. И услышав, что Томислав сыграет в одной команде с русскими ребятами, женщина расчувствовалась и конечно же дала своё добро. Теперь Мещерякову предстояло познакомится со сборной СССР, с которой он, впрочем, уже сталкивался на Олимпиаде в Риме.
— Какие люди в Голливуде⁈ — окрикнул его знакомый голос Богдана Крутова. — Привет, белая эмиграция!
Том, швырнув мяч в сторону баскетбольной корзины и угодив им в щит, расплылся в широкой и добродушной улыбке.
— Хэлло, комиссар, — захохотал он.
— Как родители? Папа Керенского ещё не завалил?
Крутов первым из Советской команды появился в спортзале. И пока остальные его партнёры переодевались в раздевалке колледжа баскетболисты по-товарищески обнялись.
— Считай, что ты уже в команде. Это я гарантирую, — сказал Тому его советский друг. — Спандарян, когда узнал, что у нас такое пополнение — обрадовался. Но это секрет.
— Проигрывать не хочу, — пожаловался Мещеряков.
— Не хочешь, а придётся, — захохотал Крутов.
И тут в помещение спортивного зала стали заходить и другие баскетболисты из далёкого Советского союза, а также члены тренерского штаба. Из газет Мещеряков знал, что команду тренирует Степан Спандарян и ему даже вспомнилось как выглядел наставник советской команды. Остальных его помощников он видел впервые.
— Здравствуй, Томислав, как дела? Какой у тебя рост? — первым подошёл к нему низенький светловолосый и шустрый 30-летний мужчина.
— Дела хорошо. Рост — 6 футов и 7 дюймов, — пробасил он.
— 201 сантиметр, Александр Яковлевич, — сказал Крутов и тут же весело добавил. — Надо брать, товарищи главные тренеры. Такие люди на дороге не валяются.
— Я вообще на дороге никогда не валялся, — поддакнул Том, вызвав взрыв хохота не только у тренерского штаба, но и других баскетболистов.
— Я же говорю — наш человек, даром, что белая эмиграция, — похвалил Тома шутник Богдан Крутов.
А дальше завертелась и закрутилась самая обычная тренировка. И Томислав быстро почувствовал себя в привычной уютной атмосфере. К его изумлению, советские баскетболисты много смеялись и шутили, словно они приехали в Штаты на экскурсию и им совершенно не страшны были звёзды НБА. А его русский друг, Богдан Крутов, так вообще показывал цирковые номера, попадая с самых дальних дистанций. «А вдруг
