Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) - Анатолий Н. Патман
Но не повезло и нам. Рядом с Семченко вдруг взорвался турецкий снаряд. Тут сработала и мина, которую он как раз ставил. Так что, и мы с унтером рванули по ходу сообщения в сторону своих позиций. Сзади нас уже остались лишь солдаты роты дяди Юрия и выжившие гренадеры. Мне тоже не хотелось умирать, поэтому и я стремительно понёсся вперёд, и ещё, чтобы не подстрелили, низко нагнувшись. Вроде, и получилось — в себя пришёл уже в нашем дзоте. Меня там встретили и Георге со своими румынами, и поручик Силантьев, и Владимир. И они тут же дружно потащили меня по ходу сообщения на вторую линию обороны.
— Так, Борис, пока отдохни. И без тебя справимся! — сказал мне корнет. — Сил у нас сейчас хватит. Хорошо туркам наваляли!
А так, Демьян с Николаем уже стояли рядом со мной. Правда, я тут же услал второго проверять наличие своих помощниц. Само собой, и остальных легионеров. А насчёт солдат уже их командиры должны беспокоиться. Не знаю, как на других опорных пунктах, но у нас между офицерами, унтерами и нижними чинами установились вполне ровные и заботливые отношения. У офицеров не было такого пренебрежения к своим подчинённым, что я часто наблюдал.
А малый опорный пункт мы, конечно, потеряли. Там уже много турок проникло в наши траншеи. Большая часть гренадеров успела отойти. Но кто-то из них и остался — может, просто не успел, или ранен был? Я за ними и не следил. Так и не успели бы помочь. Перед своим уходом лишь успел заметить, как два гренадера просто подорвали себя и догнавших их турок гранатами. Жаль, но, может, так и лучше бы было. Разъярённые турки их наверняка бы жестоко замучили. Уж мы их очень много положили.
Да, враг уже шустро растёкся по брошенному нами опорному пункту. Но многим из них и здесь не повезло. Я сам, уже вылезший в траншею, заметил, как один за другим взрывались оставленные нами мины. Но турки, добравшиеся до вожделенных и спасительных укреплений, никуда уходить не собирались. К счастью для нас, у них угас и пыл продолжить атаку на нас. Хотя, это было бы для них и не так легко. Наши пушки продолжали вовсю гвоздить наш бывший опорный пункт. И те полутысячи шагов, что нас отделяли, опять были забиты минами. И лощина насквозь простреливалась нашими стрелками, и сейчас выцеливавших неосторожных турок. И до прежних позиций доставали. Так что, бедные турки из наших бывших траншей и носа не показывали. Вся местность далее на юго-восток была забита их телами. Многие там наверняка были убиты. Ещё и наши уцелевшие пушки сделали в ту сторону пару залпов картечью и шрапнелью. Жаль, но оказалось, что и у нас были приведены в негодность одна девятифунтовка и две четырёхфунтовки. Турецкие снаряды разорвались прямо рядом с ними. Понятно, что и среди самих артиллеристов имелись большие потери. Правда, сейчас, хоть обстрел турками нашего опорного пункта продолжался, но уже не такой яростный.
Чуть позже вернулся Николай и сообщил, что, кроме Нежданы, были ранены ещё Милана Босниева и, к сожалению, не успела дойти до укрытия Цвета Любенова. Турецкая пуля вошла ей в спину, где сердце, и девушка умерла сразу же. Меня тут же обуяли грусть, жалость к девушкам и ярость. Но сдержался. Я их даже не успел нарисовать! Но память у меня хорошая, помню все их черты.
И среди стрелков Кирилла погибли трое, притом, тело Ангела Петричева, похоже, вообще осталось на прежней позиции. Может, он был лишь ранен, но теперь турки, скорее всего, его уже добили. Жаль, но погибла и Гергана Расиева. Но её тело донесли. Были ранены ещё трое стрелков, в том числе и невысокая Илиана Радкова. И ещё от прямых попаданий турецких снарядов были убиты два легионера и одна санитарка, и ранены осколками три бойца.
Да, само собой, и рота дяди Юрия понесла большие потери. Из семи десятков душ личного состава уцелело полсотни, и то два десятка из них были ранены, и пятеро тяжело. Полтора десятка солдат остались на прежней позиции, и их судьба, кроме нескольких гренадеров, взорвавших себя гранатами, нам была неизвестна. Тела ещё шести смогли вынести. И среди солдат роты поручика Долгова имелись потери, и намного больше у артиллеристов. Хотя, погибли и пятеро мобилизованных болгар — три землекопа и две работницы. Тоже прямо попадание снарядов в траншеи, где они находились. Да, среди них имелись и раненные, и чуть больше.
Жаль, но у нас всё ещё не хватало укрытий. Так и новый личный состав прибыл. Пришлось освободить часть блиндажей для них и их имущества. И артиллерийская дуэль ещё продолжалась. Так что, были возможны и другие потери.
Ладно, мы у себя, кажется, всё-таки отбились, и не с такими уж большими потерями. Турки потеряли намного больше. Хотя, от них можно было ожидать и новых атак. Но вот на юго-западе Плевны всё ещё грохотало. Возможно, бой шёл и на окраине города? Но мы на помощь батальонам и ротам там и отвлекаться не могли. Нас тут самих немного и просто не успеем дойти. Всё-таки туда даже по прямой вёрст семь будет. Но после понесённых жестоких потерь турки явно потеряли к нам интерес. Тем более, и западнее Гривицы, и на юге-востоке Плевны имелись другие укрепления.
А тут ещё загрохотало и далеко на востоке. Это уже артиллерия второй бригады открыла огонь. К нам прибыл штабс-капитан Селин их штаба Галицкого полка и привёз приказ об открытии огня по нескольким целям в трех-четырёх верстах от нас. Наши пушки тут же отстреляли по десятку снарядов. Тут уже прибыл есаул Соломин из Донского полка с просьбой прекратить огонь, так и быть наготове для поддержки. И скоро и сам полк пошёл в атаку куда-то на восток.
А есаул грустно рассказал офицерам нашего опорного пункта последние данные о нашем положении. Да, укрепления на холме южнее моста, к северу-востоку от деревни Плазивас, мы потеряли. А всё нехватка сил. Несколько временных укреплений не помогли сдержать атаку турок с юга, со стороны Кышина. Ещё они, не взирая на потери от мин и нашего артиллерийского огня, перешли через Вит и пошли на Плевну.
