Новгородец - Георгий Георгиевич Смородинский

Подавив усилием воли начинающуюся панику, я пару раз глубоко вздохнул и посмотрел на входную дверь. Истериками себе не поможешь. Мне необходимо срочно продумать линию своего поведения. Выйдя из дома, я должен знать, что скажу тем парням.

Стоило появиться задаче, как волнение тут же прошло. Мозги заработали в привычном режиме. Я еще раз обвел помещение взглядом, остановил его оружейной стойке и озадаченно хмыкнул.

Итак, что мы имеем? Этот мир как минимум похож на Древнюю Русь. И да, я понимаю, что новгородцы и псковичи не считали себя русскими века так до четырнадцатого[4], но думать буду так, как удобно. Ещё в Древней Руси не поднимались из могил мертвые и идолы не разговаривали, но это мы пока оставим за скобками.

Судя по ощущениям, я помолодел лет на десять как минимум — то есть нахожусь в призывном возрасте. Он же тут вроде с четырнадцати лет[5]? Силы у меня хватает, с реакцией тоже, как выяснилось, полный порядок. Рост, по ощущениям, остался примерно такой же, и это не может не радовать. Плохо, что с копьем и мечом не умею обращаться, но обязательно научусь. Как бы то ни было, дорога у меня одна — в местную ЧВК, которая называется тут княжеской дружиной. Да, понятно, что в дружину абы кого не берут, но я же нормально отметился в момент появления здесь? Надеюсь, это зачтется.

Мечом и копьем владеть научусь, тело натренирую, с адаптацией, думаю, проблем не возникнет. Я примерно понимаю местные расклады — шесть лет их как-никак изучал. С языком тоже полный порядок. Говорить могу, местную речь понимаю. Совершенно не факт, что она тут точно такая же, как была в Древней Руси, но это неважно. Слова воспринимаются на понятном языке, некоторые заменяются, но смысл при этом не теряется.

Единственная проблема — социальное положение и прошлое этого парня. Чтобы себя от него отделить назовусь своим настоящим именем. Скажу, что помню только его.

Значит решено! Изображаю амнезию, включаю дурака, прошусь в дружину и веду себя адекватно. Последнее, к слову, самое сложное. Изображать молодого парня у меня не получится, и я даже не буду пытаться. Главное не умничать, не борзеть, уважать старших, а остальное приложится.

— Вот ты говоришь князь… — от размышлений меня отвлёк голос, донесшийся с улицы.

Говорил тот же парень — которому помощник купца рассказал о ситуации в Пскове. Судя по голосу ему было не больше двадцати лет. Второй ещё называл его Малом.

— Ну и что князь? — хмыкнув, поторопил парня приятель. — Чего тянешь коня за причинное место? То болтаешь без передыха, то молчишь как снулая рыбина.

— А ты не забыл, что он при смерти? В Изборске с остатками дружины и верными людьми из городского полка, — возмущенно выпалил Мал. — Сколько их там? Сотни три или меньше? А латинян в Пскове тьма! А с ними еще перебежчики и чудины-наемники.

— Про тьму тебе тоже Первуша сказал? — после недолгой паузы уточнил второй.

— Да не все ли равно, Тихий, кто мне это сказал? — уже спокойно произнёс Мал. — Псков под латинянами, князь тяжело ранен, а над дружиной сейчас его старший сын Святослав. Вой он, говорят, неплохой, но молодой совсем, и дружину никогда не водил. Да и мало их там…

— Мало — не мало, но латиняне их из Изборска не выбили, — спокойно возразил Тихий. — Обложили — да, но на приступы больше не лезут. А была бы их тьма — они бы не то, что у Изборска — у Новгорода уже бы стояли. Ты меньше, паря, с купцами о ратных делах говори, и дураком не покажешься.

— Хорошо, но скажи тогда, умник, — парень выдержал небольшую паузу и поинтересовался, — что будет если к меченосцам подойдёт подкрепление из Дерпта[6], и они вместе двинут на Новгород? Епископ же давно на нашу землю облизывается.

В этом месте я понял, что сейчас у меня и правда улетит крыша. Дело в том, что Орден Меченосцев[7] и Дерптское епископство появились только в тринадцатом веке, но тут же вроде десятый! Откуда они взялись? Впрочем, здесь же не привычная Древняя Русь, и все могло развиваться иначе. Не так как у нас, или… Или, может быть, я просто сошел с ума, а эти голоса мне слышаться?

Похолодев от этой пришедшей в голову мысли, я посмотрел в красный угол, задержал взгляд на черепе. Затем быстро надел лежащие тут же сапоги, поднялся и направился к выходу. Мне нужно срочно увидеть людей и с ними поговорить! Иначе и правда рехнусь.

— Ну пойдут и пойдут, — спокойно ответил Тихий приятелю. — Тебе-то какая забота?

В тот момент, когда он произносил последнюю фразу, я сдвинул висящую на пути тряпку, вышел на воздух огляделся и… облегченно выдохнул. Все-таки с ума не сошел! А если и сошел, то в допустимых пределах.

Изба, из которой я вышел, стояла на возвышенности в сотне метров от небольшой реки. Справа, слева и на другом берегу рос смешанный лес. Судя по листьям — здесь тоже ранняя осень. Солнце ещё только подползает к полудню. Погода теплая — градусов двадцать, в небе ни облачка, воздух пропитан запахом хвои и дымом костров.

Само место похоже на временную стоянку. Сюда, судя по всему, свозят дань с окрестных земель. Не помню, как такое тут называется.

Впереди у реки — грубый помост, возле которого покачивается большая долбленка[8]. Над пристанью и рядом с ней — пара навесов, под которыми громоздятся мешки и бочонки. Некоторые прикрыты рогожей.

Метрах в двадцати справа, на пригорке — землянка. Ещё правее — большой шалаш из лапника, возле которого два молодых парня играют на доске в кости. Еще один сидит на бревне и точит копье.

На тех троих надеты кожаные куртки с металлическими накладками. Скорее всего это парни из городского ополчения, которых отправили сюда со сборщиком дани. Эти трое, наверное, единственные охранники тут. Место ничем не огорожено, значит люди привозят дань добровольно. Только тогда вдвойне непонятно, что тут забыли княжеские дружинники?

Парни, чей разговор я слушал, дежурили возле избы, и выглядели они не в пример круче тех ребят у костра. Оба в длинных