Новгородец - Георгий Георгиевич Смородинский
Серьезные ребята — как на картинках в учебнике. Шлемы только надеть, на коней посадить и можно звать Васнецова[9].
Сами кони стояли за небольшим частоколом, который находился справа от избы. Всего их было восемь — спокойные, крепкие, с подвязанными хвостами и накинутыми попонами. Двое — осёдланные, с поводьями, перекинутыми через забор; остальные — без сёдел, просто стояли, пощипывая сухую траву у ног.
Загон был на виду, и дружинники то и дело косились туда — не из тревоги, а просто полюбоваться. На Земле мужчины смотрят так на хорошие тачки.
На вид каждому из парней них было чуть больше двадцати лет, и на этом их сходство заканчивалось. Мал — огненно-рыжий, среднего роста, худощавый и, наверное, очень подвижный. Его приятель был немного повыше и заметно шире в плечах.
Тихий сидел на бревне, уперев копье древком в землю, и медленно обводил взглядом окрестности. Мал стоял возле небольшого дерева, растущего метрах в двадцати от входа в избу, с луком в руках и смотрел в противоположную сторону. Оба стрижены «под горшок», бороды небольшие и выглядят аккуратно. Впрочем, по-другому быть и не может. Эти парни — княжеские дружинники и за своим внешним видом обязаны следить даже в походах.
Находясь в доме, я думал, что ребята просто беседуют, но они реально стояли на страже возле избы. Вот даже интересно, чего там внутри есть ценного? Ведь вряд ли их поставили стеречь спящего простолюдина? Я же по местным меркам свободный. Никто ведь не положил бы пленного в мужском углу дружинной избы. Его проще связать и засунуть в подвал или специальную яму.
В тот момент, когда я выходил из дома, Мал как раз собирался что-то ответить Тихому, но заметил меня и осекся. На лице парня появилось настороженное выражение.
— Смотри-ка… Пустой уже очнулся, — он посмотрел на меня и добавил: — Быстро же ты… Волхва говорила, что пару дней пролежишь.
В голосе парня не было ни агрессии, но смотрел он на меня странно. Так, словно увидел впервые. И ещё Пустым назвал, да… Странное у меня было прозвище.
— Да не похож он уже на Пустого, — Тихий обернулся, поднялся с бревна, смерил меня взглядом и проорал: — Лада! Иди сюда! Он очнулся!
Кричал он, не сводя с меня взгляда, и Мал тоже выглядел настороженным. Причина такого их поведения была непонятна, и это слегка напрягало. Чтобы как-то разрядить обстановку я приветливо улыбнулся и произнёс:
— Здравствуйте!
— Ну вот — опять улыбается, — рыжий скосил взгляд на приятеля. — А говоришь — не Пустой.
— Так ты тоже умеешь улыбаться, — не поворачивая головы, произнёс в ответ Тихий. — В глаза ему посмотри, и сразу поймешь…
В тот момент, когда он произносил последнюю фразу, из-за угла избы вышла девушка, при взгляде на которую сразу вспомнились русские сказки. Нет, она совсем не выглядела робкой Аленушкой. Скорее Василиса Премудрая. Собранная, строгая и серьезная.
Не старше двадцати лет. Довольно высокая и достаточно привлекательная. Светло-русые волосы заплетены в косу, которую она свернула на голове и закрепила простенькой лентой. Одета в длинную льняную рубаху с узкими рукавами до запястий и округлым вышитым вырезом. На шее — два костяных амулета. Запястье украшает браслет из волчьих клыков.
Парни вспоминали слова какой-то волхвы, но это вряд ли она. Слишком молодая, и судя по одежде — больше похожа на травницу. Хотя девушка непростая, да… С этим сложно поспорить.
Серьезность образа дополняли широкие ножны с ножом, висящие на поясе рядом с кожаными мешочками. Не меч, конечно, но длина клинка — сантиметров под тридцать. Таким картошку чистить не очень удобно, а вот убить кого-нибудь — запросто. Да, и какая тут, на хрен, картошка? Её сюда привезут еще очень нескоро[10].
Выйдя из-за угла, девушка сразу пошла ко мне, мягко ступая по траве и что-то неслышно шепча на ходу. Тихий переглянулся с приятелем и тоже направился в мою сторону. Мал перешел к растущим неподалеку кустам и встал так, чтобы я был в прямой его видимости.
Меня эти перестроения совсем не смутили. Обычные меры предосторожности. Парни поняли, что перед ними другой человек, и решили подстраховать эту барышню. Я бы на их месте поступил точно так же.
Сама Лада не выглядела ни испуганной, ни напряженной. Подойдя, она встала в полутора метрах напротив и, не говоря ни слова, пристально посмотрела мне в глаза.
— Здравствуй, — культурно произнес я, но девушка не отреагировала на это приветствие.
Как бы то ни было, настроение поползло в гору. Я по-прежнему жив, стою на ногах, и на меня никто не бросается. Встретили настороженно, как чужака, но это, наверное, самый лучший из вариантов. А еще порадовал голос! Только сейчас обратил внимание, что он у меня почти такой же как был. То есть привыкать не придется. С ростом тоже полный порядок. Веса лишнего вроде бы нет, слышу хорошо, вижу нормально. Еще бы неплохо было взглянуть на собственную физиономию, но к реке меня сейчас не отпустят. Не, так-то внешность — дело десятое. Симпатичнее обезьяны, и уже хорошо, но к реке я все-таки схожу. Ведь чтобы думать о себе, нужно представлять, как ты выглядишь.
Глаза у Лады были серо-зеленые. Смотрела она спокойно и немного хмурилась. Не знаю, что она там разглядывала, но никакого неудобства я не испытывал. Просто стоял и так же спокойно смотрел на неё. Эта игра в гляделки продолжалась пару минут, когда девушка отшагнула назад, потрясла головой, словно бы сбрасывая наваждение, и поинтересовалась:
— Ты помнишь своё имя?
— Имя — это единственное, что я о себе помню, — я тяжело вздохнул. — Меня зовут Олег.
Один из преподов говорил нам, что славяне не представлялись напрямую по имени — только со словами: звали или зовут. Не помню, от кого это слышал, и не уверен, что наши предки представлялись друг другу именно так, но почему бы не проверить это на практике?
Услышав ответ, Лада удивлённо вскинула брови, переглянулась с Тихим и снова посмотрела на меня.
— У тебя же было другое имя, — осторожно произнесла она. — Не такое…
— Не помню, какое было, — я покачал головой и твёрдо добавил: — Меня зовут Олег. Других имён у меня
