Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

С магией ситуация выглядела совершенно иначе. Магия — это хаос. Она игнорирует или ломает законы физики. И чем сильнее маг, чем выше его сродство со стихией, тем сильнее он может изменять реальность по своему разумению. И вот тут для меня открываются совершенно другие перспективы. У меня есть сродство с каменной стихией, пусть пока и не освоенное.

Пока я могу менять лишь собственное тело, но это только начало. Нужно выйти за его пределы, отработать рефлексы, довести базовые заклинания до автоматизма. Потому что сейчас каждое действие мне приходится контролировать, сосредотачиваясь на уменьшении действия стихии.

Какого результата можно добиться в идеале? Самое очевидное и разрушительное — землетрясение. Даже забавно, что оно стало причиной моей смерти, и оно же может стать самым мощным оружием. Но это — крайнее проявление. И до него ещё доползти нужно, научиться направлять магию во вне и контролировать её.

Да, слово «контролировать» по отношению к хаосу звучит забавно и наивно, но на деле у этого процесса есть два уровня. Первый — создание устойчивой связки, второй — отработка его до совершенства, без постоянной концентрации. Я должен создать собственные заклинания и выучить их так, чтобы применение стало столь же естественным, как дыхание, ходьба или плавание.

Одна беда — я, блин, всё это только в теории знаю. Да, слепым котенком тыкаться в темноте не буду. Внутри я чувствую потоки энергии, управляю ими. Но на практике я пока понятия не имею, как справляться с магией вне собственного тела.

— Принеси мне лист и карандаш для заметок, — не отрывая взгляда от карты, попросил я, но предусмотрительная Милослава тут же подвинула все необходимое. — И ещё мне нужны учебники по истории за то время, пока я спал. А лучше сводку по технологиям и политической ситуации.

— Все учебники есть прямо в планшете. Его для этого мне батюшка и покупал, — не без гордости сказала Софья.

— Да только книги школьные, для домашнего обучения, — с легкой ехидцей пояснила Милослава. — Многого из них не узнать, и устарели они давно. Чтобы что-то новое или важное понять, нужно в академии отучиться.

— Домашнее образование бывает разным, — сухо заметил я, выходя из карты и открывая первую попавшуюся книгу по истории Великославии. — К тому же академическое образование у меня есть. Самое лучшее из возможных.

— И какую же институцию вы заканчивали? — с вызовом спросила Софья.

— Вы о такой не слышали. А вот моих наставников знаете, даже слишком хорошо, — листая учебник, проговорил я.

Повествование было скучным, максимально высушенным, но для меня отнюдь не бесполезным. Первое же упоминание Священной Империи Римской Нации заставило нахмуриться, а затем удивленно поднять брови.

— Что-то не так, господин? — спросила Милослава.

— Удивляюсь тому, как быстро предатели умудрились разругаться, — ответил я усмехнувшись. — Можете убирать. Мне нужно изучить сведения.

Взяв планшет и поблагодарив за еду, я вышел в парк и сел, прислонившись спиной к постаменту, на котором провел несколько десятилетий. В таком положении можно было чуть расслабиться, отвлекаясь от потоков энергии в теле, и сосредоточиться на изучении новой реальности.

В учебнике говорилось, что Вильгельм Завоеватель, Миколо Макиавелли, Леонардо да Винчи и некоторые другие выступили против жесткой централизации в Риме спустя всего несколько месяцев после избрания новым понтификом Юлия. Они выступили объединённой фракцией против папского престола, но проиграли.

Сначала — при битве у Милана, где армии Генуи, Милана, Флоренции и Венеции при поддержке швейцарских наёмников неожиданно потерпели поражение от Первого легиона, еще недавно бывшего папской гвардией, и армии Генриха Пятого.

Второй раз — когда сбежавшие наставники сумели уговорить почти половину Европы дать войска. Франция, Англия, Голландия, Португалия — все объединились, чтобы нанести решительное поражение Римской империи, объявившей объединительный Крестовый поход.

Пятьдесят лет войны. Победы сменялись поражениями, поражения — победами. Но в итоге единственное, что осталось у противников Рима, — Золотой флот. Из-за укрепленных позиций и массированного применения технологических новинок, в том числе паровозов с гаубицами, победить на суше они не могли. Но и объявить окончательную победу папского престола тоже было нельзя.

Тем более что в это время с востока на неё надвигалась Османско-Персидская империя — новый враг, способный нанести Риму сокрушительный удар. Пожалуй, только это и спасло отступников, сбежавших за море и объявивших о создании Винлендской монархической республики.

Вильгельм едва выжил во время генерального сражения и лишился механизированной брони. По крайней мере, история утверждала, что после этого он потерял благословение небес и больше не мог летать, а его образ растерял яростное воплощение неуязвимого воина.

Не знаю, сколько смогли стащить Винлендцы во время предательства, но получалось, что у Рима осталось как минимум три механизированных брони. А это очень много. Я слишком хорошо помнил возможности моего личного техно-магического доспеха: средневековую армию с его помощью можно уничтожить в одиночку. Любую.

А вот сейчас… вопрос куда сложнее. Я ведь пока не понимаю, на каком уровне находятся технологии.

Общие черты, впрочем, начали вырисовываться быстро, хоть и выглядели странными. Пришлось пролистать несколько учебников по диагонали, прежде чем я пришел к однозначному выводу: в этом мире изобрели порох и даже его бездымную формулу, но широкого распространения они не получили. Почему?

Ответ был в появлении и использовании магии, о чем прямо говорилось в учебниках, произведенных в Винленде. Я даже специально посмотрел авторов.

Изначально магические силы и папа Юлий, и его сподвижники называли не иначе как благословением господа. Ровно до тех пор, пока аналогичные способности не продемонстрировали во время битв Сулейман Великолепный и его сподвижники. Правитель объединенной Османско-Персидской империи точно не простил Цезарю убийство Дария.

Так вот, и тот и другой использовали заклятья огня и воздуха, поджигающих любые ГСМ, в прямой видимости, независимо от того, в какой таре они находятся. Главное, чтобы было достаточно воздуха и материал мог гореть. Называли это заклятье «Искра», и я о нем слышал, но во время обучения Нострадамус говорил о нем, как о чем-то примитивном и повседневном.

Из-за массового использования магии по всей Европе не один год бушевали пожары. Горели верфи, города, даже мелкие деревушки. Значительно изменились не только оружие и обмундирование, но и предметы быта обычных людей. Почти исчезла хлопковая пряжа, вата, привычка оставлять мелкую