Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

— Магиков обучают в Китеже, — выйдя из-за угла, громко сказала Софья, которая явно подслушивала разговор. — Да только попасть туда могут только те, кто и вправду силён.

— Хорошо, — кивнул я. — Продолжай. Где Китеж находится?

— В том-то и беда, что нигде и везде одновременно. Китеж-град — волшебный… — мечтательно вздохнула Софья. — Люди говорят, что он стоит на дне озера и перемещается, исчезая и появляясь по воле главного магика. Десять лет назад он под Новгородом был, а пять — под Москвой-рекой.

— И как туда попасть, если он неизвестно где?

— Вести княжеские столы получают, — на этот раз ответила Милослава. — А набор проходит раз в год. Как раз после уборки урожая. В следующем месяце.

Глава 5

Новость о том, что времени у меня, оказывается, не так много, была одновременно позитивной, стимулирующей и угнетающей. Нужно успеть разобраться с налетчиками и бандитами, обезопасить верных людей и только потом двигаться дальше. А у меня не то чтобы конь не валялся — он ещё даже жеребенком не был.

Вести из Царицыно должны принести ушедшие торговать мужики, и бежать впереди паровоза не имело смысла. Так что я сосредоточился на том, что мог сделать здесь и сейчас, — на тренировках. Я не забыл собственные цели и таящиеся опасности, так что здраво рассудил: моя непосредственная задача — научиться использовать каменную кожу без постоянной концентрации на ней внимания.

Первые же тренировки показали, что сродство со стихиями ещё не означает полного контроля. Хотя я об этом и так знал, но надежды всё равно оставались. Результат был ожидаемый — пока держал концентрацию, заклятье действовало, даже обновлялось, заращивая пробитые участки. Стоило отвлечься или намеренно думать о чем-то другом, как каменная кожа исчезала или начинала превращать тело в статую.

Очень неприятненько, знаете ли… Не хочу больше быть насестом для голубей. Вообще, ненавижу крыс летающих — так бы поймал и каждому на голову насрал. Наступит время, и я им страшно отомщу. Всем. Пернатым.

Пока же я занимался тем, что сел в позу для медитации и постарался прочувствовать каждую жилку в своем теле. Каждый нерв и сосудик. Пульсации бегающей крови было вполне достаточно, чтобы, сконцентрировавшись на внутреннем мире, услышать её шум в ушах, давление под кожей, легкое дрожание в кончиках пальцев.

Конечно, это было чисто физиологическое, но необходимое умение, чтобы погрузиться глубже. Вдох… и я полностью блокирую все потоки магии, напрягаю каждую мышцу, чтобы почувствовать сопротивление. Выдох… легкое онемение быстро превращается в окаменение. Я едва успеваю перехватить его, чтобы не лишиться сознания. И следующий цикл требует куда больше решимости.

Вдох. Прочувствовать, подавить, заполнить. Выдох. Расслабиться, удержать, высвободить. Я хожу по краю, раз за разом. Пока наконец не начинаю ощущать тончайшую нить, немеющую чуть раньше окружающих тканей. Три повтора требуется, чтобы начать прослеживать её от среднего пальца правой руки дальше, к локтю, по плечам и, наконец, к сердцу.

— У него гранитный камушек в груди, — не удержавшись, усмехнулся я, когда все потоки сошлись в одном месте.

Пожалуй, ничего удивительного, что моё средоточие, моё сердце стихии, совпало с биологическим органом. Ну, зато могу не беспокоиться о попадании в сердце, при высвобождении магии оно покроется толстой каменной коркой первым. Впрочем, это означало и другое — голова у меня почти беззащитна, и на неё накинуть заклятье в экстренной ситуации я не успею. Нужно будет носить шлем.

Хорошая новость — теперь я чувствовал потоки стихии. Они словно грибница или нервные окончания опутывали всё мое тело, делая его немного крепче, чем у обычного человека даже без смены формы. Плохая — это мне давало не так много.

Можно сказать, что прямо сейчас я на пике физической формы. Что неудивительно, ведь со мной занимались лучшие олимпийские атлеты. Пусть по факту это и было четыреста лет назад, но тело-то моё буквально было в законсервированном виде. Гармоничное развитие всех групп мышц. Достаточное и не избыточное количество жиров.

И при всем при том я был медленный. Крайне медленный. Нет, в сравнении с деревенским мужиком или даже дружинником — которые с эгеконьем размахиваются от всей широты славянской души, я довольно быстр. Но вот профессионал за то время, пока я один удар наношу, успеет сделать пять.

А это уже критично. Ведь если я буду в боевой форме, то противник сможет ударить, отскочить, и кружить вокруг меня, пока не разберет кувалдой до основания. Могу я себе такое позволить? Ни в коем случае. А значит, что? Надо заниматься. Пусть с выносливостью у меня всё было запредельно идеально, я вообще не устаю, но скорость нужно прокачивать.

Кто-то не очень осведомленный скажет, что это глупость, что нельзя развить скорость удара, бега, уклонения и так далее. Но это ложь, всё можно, главное стараться и использовать правильные упражнения и тренажеры.

Увы, боксерской груши в поместье не было, резинок и пружин для отработки ударов тоже, а потому я пошел по самому простому и приятному пути — пошел купаться!

Легкой трусцой пробежал по грунтовой дороге прямо к реке, у которой стояло поместье. Скинул свою царскую одежду, с которой рад был расстаться. Пусть она никогда не пачкалась и всегда была в идеальном состоянии, я уже почти полтысячи лет не менял гардероб. Даже мужицкому мужику такое приестся.

А потом, оставшись в одних трусах, с разбегу бомбочкой влетел в воду, подняв море брызг и перепугав сидевших в камышах уток. Водичка была освежающая, но ещё не холодная. Верхние сантиметров двадцать так и вообще, словно парное молоко. Так бы лег на спине, набрав воздуха, и лежал, нежась… если бы не шел ко дну, как топор.

Сколько ни пытался подавить каменную стихию и всплыть — ничего не получалось. Всё же сродство — штука упрямая, и я сейчас при стройном, мускулистом теле, вешу раза в полтора-два больше чем надо. Ну, главное, чтобы некоторые не требовали от меня быть сверху, а то раздавлю.

Нашел каменистое место на дне, встал поудобнее и начал бить открытыми ладонями перед собой, создавая широкие волны. Сопротивление воды тоже можно использовать для отработки скорости