Гордость, ярость и демон - Вениамин Шер
Сама комната была высотой около трёх метров, плюс круглый проём известной длинны. Руся вполне сможет запрыгнуть наверх своими силами. Но что самое главное: сверху я смогу очень быстро вытащить Жеку, после того, как мы разберёмся со всеми, там.
На моё бесшумное бурение потолка ушло пять минут. И как только на потолке появился первый лучик света, я рявкнул Марусе:
— Пару секунд! Готовься!
Она крайне быстро положила голову Евгения на пол и, схватив меч, вскочила с колен. Ещё несколько секунд, и метровый мини-туннель был готов. Хватаясь телекинезом за края проёма, я вылетел из него, как пробка из бутылки, ещё не осознавая того, что нахожусь в громадном зале со всякой техникой и столами. В меня полетели энергетические снаряды и довольно редко те самые злосчастные импульсы, что при единственном попадании отправят меня в астрал.
Уподобляясь главному герою из фильма «Матрица», только в воздухе, сквозь воздушный кисель я пробирался к большему скоплению окруживших нас вооружённых людей в чёрной броне. Краем глаза заметил, что Руся уже вылетела из проёма, и вовсю уклонялась от пуль. На её голове красовался закрытый шлем из нанометалла, который автоматически спрятал её светлые волосы. В правой руке она держала клинок, а в левой пистолет, которым умудрялась отстреливаться.
Всё это я наблюдал доли секунд, пока не приблизился к первым своим жертвам. Резать кого-то телекинезом я просто физически не смогу, так как броня противника выдержит любой режущий удар. Но вот давить ублюдкам головы, как апельсины, я могу без проблем.
Первыми моими жертвами стали четверо с конусными ружьями — полный приоритет на них. А из-за того, что я одновременно в труху раздавил им головы, в меня произошло десять попаданий из обычных автоматов. Врагов в этом громадном зале было много, около пятидесяти человек. Распаляя в себе демоническую ярость, я перестал чувствовать воздух как кисель, поэтому от каждой пули уклонялся совершенно спокойно и играючи.
Каждый из противников пытался разорвать со мной расстояние, чтобы я не достал до него телекинезом. Но с моей скоростью это было бесполезно. Мне было достаточно просто схватить противника за любую часть тела и смять её в труху. Пятнадцать секунд боя, а я уже оставил после себя два десятка изувеченных трупов. Смятые тактические шлемы, сплюснутая нагрудная броня, вбитые в пол тела, как будто на них упала многотонная наковальня, — всё это сопровождалось литрами крови. Каждый чавкающий звук был приятной мелодией моим ушам.
Ещё живые подонки, что продолжали безуспешно стрелять в меня, исторгали из себя холодящий ужас от моих действий, а я исторгал смерть и демонический хохот. Они были в закрытых шлемах, но мне не нужно видеть их лица, чтобы чувствовать страх.
Те, кто был с этими пушками Верзона, — как выразился старикашка — умерли в первые десять секунд. От их импульсов было гораздо сложнее увернуться из-за метровой окружности такого снаряда. К тому же, я не имел права на ошибку, а потому приоритетно уклонялся от этих импульсов, совершенно игнорируя попадание обычных автоматных энергетических пуль. Всего я уничтожил двенадцать человек с этими пушками. А остальных, не представляющих для меня опасности, просто всяко-разно расчленял, вырывая их конечности там, где попадётся.
Стоя посреди окровавленного зала, я больше не обнаружил со своей стороны противников. И обернувшись на шум боя, туда, где была моя хозяйка, стал наблюдать, как Маруся двумя молниеносными ударами по диагонали рубит последнего солдата на четыре куска! Эпично, сатанист вас дери! А ведь она порубила людей больше меня.
— Вот теперь ты настоящая грешница, — усмехнулся я, подходя ближе.
У девушки открылся район глаз на шлеме.
— Я защищалась! Замаливать грехи буду потом! Женю доставай! — резко возмутилась она, указывая на проём недалеко от нас.
Согласно кивнув, я быстро направился в указанное направление и сразу поднял Жеку к нам. За одну минуту резни на этом этаже никто его не потревожил. Да за такой короткий промежуток времени даже я не получил бы приступ «берсеркера», не то чтобы с ним что-то произошло в забаррикадированной комнате.
— Теперь к лифту! — громко сказал я и направился в другой конец зала, удерживая в воздухе сбоку свою ношу.
В этом зале как раз присутствовал тот самый лифт, к которому мы стремились на этаже ниже, но здесь он был чист от противников. Поэтому, маневрируя между столами, различным оборудованием и мёртвыми телами, через десяток секунд я уже вовсю откупоривал его створки.
Чего я сразу не заметил в горячке боя — тут отсутствовала сирена, оповещающая о тревоге. Скрежет металла деформированных створок лифта эхом разносился на весь зал. Хоть это было и быстрее, чем ковырять металлическую стену, но даже за минуту этот звук начал изрядно нервировать. Было ощущение что вот-вот за этой преградой нас встретят притаившиеся враги.
Но ничего, кроме тускло освещённой шахты лифта, за ней не было.
— Руся, я протискиваюсь первый, а затем проталкиваешь мне Жеку и сама вылезаешь. Я вас схвачу, — проинструктировал я девушку, когда осмотрел абсолютно пустой подъём наверх. Лифт стоял где-то в двадцати метрах вверх от нас. Логично было предположить, что он находится на первом этаже.
— Поняла, — кивнула Руся и перекинула через свою шею руку Евгения, обхватив при этом его талию.
Я сразу пролез в шахту и, зацепившись телекинезом за выемку, начал парить в воздухе, показывая своей хозяйке, что готов принимать «товар». Она протиснула Евгения, я схватил его одной телекинетической лапой, а затем девушка вылезла сама и, хватаясь ручками за мою невидимую лапу, взмыла в воздух вместе с нами. Можно было, конечно, отозвать меня. Управляя телом Маруси, мне было бы проще исполнять транспортировку, но не в нашем случае… Так как мы просто потеряем боевую единицу.
Поднявшись к самой «коробке» массивного лифта, я начал всех нас протискивать наверх между лифтом и стенкой шахты. Здраво полагая, что в эту консервную банку будет проще попасть с её крыши.
—
