Бесконечность - Марцин Подлевский
— Без проблем. Т минус тринадцать.
— Это уже… — объявила Пин Вайз, убирая руки с приборов, как и большинство присутствующих во флоте Нового Согласия людей, Чужаков и Машин.
— Я знаю, — тихо сказала Эрин Хакл.
— Т минус десять… внимание! — внезапно выдохнул призрак Харпаго Джонса. — Активация мегакорабля Бледности!
— Он понял… — прошептала Пин.
***
Бледный Король вдруг понял, что что-то упустил. Он снова наклонился над этим раздражающим фрагментом бытия, воплощением импринта, и без лишних церемоний ударил его прямо в сердце. Улыбка замерла на губах Миртона. Он начал дергаться, все еще держа в руке свой флот, но Бледность уже отвернулась, глядя за Глубину.
Времени активировать гримы, эребы или Призраков уже не было. Эта возможность была упущена. Оставалась только Агония… тем более что весь убегающий флот сосредоточился в одном месте — центральном секторе ноль Нова Велорум. Достаточно было сделать один выстрел, и все было бы кончено.
Бледность собрала всю свою волю, и Агония задрожала от накопленной силы. На каменной поверхности призрачного корабля зажглось бледное, мертвое свечение, нацелившись на остатки жизни в Выжженной Галактике. Мерцающие, полупризрачные корабли не имели шансов на спасение.
Т минус восемь. Т минус семь. Т минус шесть.
Бледность открыла рот, чтобы отдать последний приказ. И почувствовала рывок. Она обернулась, с недоверием глядя на Грюнвальда, который из последних сил тянул за покрывавший ее саван.
— Подожди… — прохрипел Миртон. — Мы же должны были умереть вместе, не так ли?
Бледный Король завыл от ярости. Ужасный стон пронесся по Агонии и Глубине, как последний хриплый вздох миллиарда умирающих глоток. Он наклонился над жалким человечком, заставляя его снова коснуться небытия. А затем повернулся и ударил. Но этот удар опоздал.
Флот Нового Согласия исчез, а Миртон Грюнвальд стал ничтожной, мертвой оболочкой. Он тоже сбежал от Бледности — навсегда.
***
Они полетели к звездам.
Сначала они мчались по поверхности Глубины с головокружительной, безумной скоростью, ведомые «Черной ленточкой», «Легатом» и Творением Чужаков. Затем, когда за призрачными, дрожащими кораблями осталась темная Выжженная Галактика, они на мгновение появились вместе в межгалактическом пространстве. А потом разделились на три отдельных серебристых полосы света.
Выживший флот Консенсуса направился к галактике Треугольника, которую Кайт Тельзес видел как серебряное сияние — предвестник нового мира Чужаков и людей… а конкретно — обещанного экипажа «Пламени». Старый капитан осторожно положил руку на Аро, уставившегося на скопление звезд, думая о старых друзьях и о давно заслуженной пенсии.
То, что осталось от флота Новых Машин, мчалось к галактике Льва, которую наблюдали Лора и все еще испуганные Сьюзи Уинтер, Том Крживик и Лорд — единственные люди, чья судьба связала их с судьбой Новых Машин. С таким же страхом смотрела на Эмиттеры Данных и Фибоначия — первая полностью освобожденная от машинных ограничений юная влюбленная Четверка. Так же, как и она, хотя и с удивлением, на Льва смотрел Стрипс Вальтер Динге, чей Флот Отрицания, а также все корабли киборгов, присутствующие в армаде Нового Согласия, были приписаны к флоту Новых Машин. Но не только люди, Стрипсы или Машинные Сущности смотрели на свет новой галактики. На него смотрел и суррогат Пикки Тип, который, хотя еще не знал этого, должен был положить начало совершенно новому виду существ, отличающихся как от своего биологического, так и механического прототипа.
Последней к Андромеде полетела флотилия Грюнвальда вместе с теми из Свободных Искусственных Интеллектов, которые решили оставить свои копии на кораблях людей. Бежавших сопровождала лишь горстка Машин базовых уровней. Но удивительным было то, что из всей этой толпы исчезли корабли Жатвы и Деспектум, ранее захваченные Миртоном — будто что-то забрало их и спрятало, следуя только своим планам… В будущем это стало началом легенд о Великом Изгнании и ожидаемом втором Возвращении Ушедших.
Но пока это не имело значения.
Не для смотрящих на звезды Мистери Артез и Алаис Тине. Не для шокированного развитием ситуации адмирала Валтири Вента. Не для Амы Терт, астролокатора Лакомы, дьякона Пограничной Стражи Леона или Тока Тринка. И не для медленно отпускающей рукоятки прыгуна Эрин Хакл.
— Эрин… — медленно начала Пин, но Хакл покачала головой. Она встала из-за навигационной консоли.
— Ты справишься, — сказала она Вайз. — Я… хотела бы побыть одна.
— Но…
— Я этим займусь, — неожиданно объявил доктор Харпаго, который к удивлению всех присутствующих надел свой старый, ухоженный комбинезон, отказавшись от клановых одежд. — Сумс? Можешь выходить из оружейной. Тебе положен флюид с добавкой алкоголя. Пин, у нас что-то в системе. Наш корабль вошел в один из Рукавов Андромеды. Вероятно, это место назначения. Ток, ты мог бы помочь?
— Да… я…
— Так помоги же, — немного резко объявило голо. Но Хакл его уже не слышала. Она прислушивалась к тихому шепоту персонального канала связи.
— Поторопись… — хрипло шептал ей Хаб Тански. — Харпаго пока займется ими, но мы скоро отключимся…
— Уже… — прошептала она, направляясь к капитанской каюте. Через мгновение она стояла перед ней, как много раз раньше, и позволила двери скользнуть в сторону стены. Переступила порог.
Посередине стоял Миртон Грюнвальд, отображенный системой.
Его фигура не совсем напоминала голо. Она скорее выглядела сотканной из мерцающего сияния, но Эрин знала, что это проекция. Последний всплеск импринта, который, как у Тански угасающий холодный луч, еще держал его в живых.
— Прости, Эрин… — сказал он. Она подошла ближе и протянула руку, но коснулась только света.
— Это не твоя вина, — ответила она дрожащим, слабым голосом.
— Я люблю тебя.
— Да… — признала она тихо. — Ох, Миртон…
— Пожалуйста, не плачь… — сказал он. — Ты же знаешь, что я всегда буду здесь. Может, как воспоминание… как послеобраз программы, но я останусь.
— Не говори так…
— Подожди, — прошептал он. — Подойди ближе. Тански?
— Го… готов… — долетело слабым голосом из Сердца.
— Как мы и говорили, парень.
— Как мы и говорили, — согласился компьютерщик. — Капитан? Я хотел тебе…
— Не надо, Хаб. Не между друзьями, — сказал Миртон, но в ответ до них донесся только затихающий смешок уходящего компьютерщика.
— О чем вы говорили? — неуверенно
