Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

— Да. Но… эм… Он совсем не в себе. Совсем не тот Сайлас.

Дикарка скривилась, выругалась на непонятном мне языке и тяжело вздохнула. Она отпустила мой плащ и опустила руки мне на плечи.

— Малахар рассказал мне о днях, которые он теперь помнит. Когда солнце палило нестерпимо, и Древние могли забрать любого, кого пожелают. Сайлас — их Жрец. Он всегда им и был. Признаюсь, я не знаю, что чувствую больше — горечь от того, что он лишён собственной воли, или радость, что он всё же жив.

— Я понимаю твои чувства.

Элисара на мгновение нахмурилась, а затем выражение её лица смягчилось, стало понимающим и полным жалости.

— Да. Полагаю, что да. — Она снова обняла меня, на этот раз гораздо нежнее. Это было объятие истинного сочувствия. Я ответила ей тем же. — Похоже, в этом мы с тобой сёстры.

Спустя момент Элисара отпустила меня, вздохнула и отошла на своё место.

— Расскажи нам всю историю. Я хочу знать, почему наш мир сгорел.

Я снова уселась на камень и, даже будучи окружённой другими людьми — многих из которых я могла бы назвать друзьями, — почувствовала себя на удивление одинокой.

— Золтан потребовал, чтобы я сдалась Вечным и принесла им клятву верности. Он считал отделение Горыныча от меня мерзостью.

— Так оно и было, — фыркнул Малахар. — Как и ты.

Каел пересёк круг, занёс руку и треснул Малахара по затылку, едва не отправив того кувырком в пыль. Малахар зарычал, как побитая собака, но остался на месте, пока Каел занёс кулак, готовый отправить Короля Лун в нокаут. — Я всё сказал, — пробурчал Малахар, не переставая рычать.

Каел покачал головой и ткнул пальцем в грудь другого мужчины, безмолвно и предельно ясно давая понять, что второе предупреждение будет куда менее вежливым. Затем он вернулся к стене и жестом велел мне продолжать.

— Надо бы научить тебя языку жестов, — заметила я, глядя на Каела.

— У него не хватает терпения. Я пробовал, — сухо прокомментировал Келдрик. — Он говорит, что не желает размахивать руками столь недостойным образом. Уверяет, что может прекрасно объясниться и так, если возникнет необходимость.

Каел снова скрестил руки на груди. Я не могла сдержать смех и покачала головой. Постепенно, но верно, он начинал мне нравиться. Никто не видит злодея в собственной истории, и Каел не был исключением. В этом молчаливом исполине было что-то трогательное, даже если мне потребовалось время, чтобы разглядеть это.

— Так вот, — я бросила злой взгляд на Малахара, прежде чем продолжить, — Золтан хотел заставить меня преклонить колени перед Вечными. Я отказалась. Убить меня он не мог — лишь обрек бы мир обратно в пустоту. Поэтому он планировал заточить меня на дне озера вместе с самими Вечными.

Агна закрыла лицо руками, а Элисара заметно побледнела. Даже Торнеус выглядел встревоженным при одной этой мысли. Я продолжила. — Сайлас попытался спасти меня. Он попытался остановить Золтана. Но Золтан убил его и сбросил тело в озеро. Я последовала за ним несколькими мгновениями позже. — Я на мгновение закрыла глаза, но решила, что лучше смотреть на свои сапоги. Закрытые веки возвращали образ падения в красные воды, Золтана, толкающего меня. Воспоминание о том, как та алая влага обтекала меня, поглощала, увлекая на дно.

— Они заговорили со мной тогда, когда я была уже почти у дна. Они дали мне выбор. Я могла пощадить себя… или пощадить Сайласа. Они либо освободили бы меня, либо вернули его к жизни. Я выбрала Сайласа.

— Почему? — спросила Элисара с любопытством и недоверием.

— Я устала от того, что люди гибнут за меня. Я устала от того, что они жертвуют собой или страдают лишь потому, что я существую. Я не просила об этом. Я не хотела этого. Он… он хороший и добрый человек. Он был одним из немногих здесь, кому я была небезразлична. Я не могла позволить ему умереть. Я готова была провести вечность на дне озера, сходя с ума, лишь бы не допустить его смерти из-за меня.

Элисара склонила голову, закрыв глаза. Она выглядела одновременно тронутой и глубоко страдающей. Женщина хранила молчание, явно погружённая в свои мысли.

— Теперь он Король Крови, — с усмешкой произнесла я.

Это вывело Элисару из мрачного настроения. Она расхохоталась, услышав нелепую мысль. — Он? Король? О, теперь я отчаянно хочу взглянуть, какой катаклизм учинили Древние.

— Самир убил Золтана, чтобы освободить тебя, — Келдрик сложил воедино то, что, очевидно, должно было последовать. — Но разорвать одни оковы — значит разорвать их все.

Я кивнула. — Я очнулась немного позже. Он был рядом со мной. Но я видела, как… как они захватили его. — Я поморщилась при воспоминании о том, как исчезал знакомый мне человек, превращаясь в кого-то другого. — То, чем он стал теперь, не…

— Мы знаем. Мы помним, — Келдрик отвёл взгляд. — Я помню оковы. Я помню пытки, и боль, и кровь. Я помню, как горел под безжалостным солнцем. Нет, Нина. Он не тот человек, которого ты знала. Он куда, куда хуже.

— Вы помните, как сковали Вечных? Думаете, мы сможем это повторить? — спросила я, ища крупицу надежды, где только могла.

Малахар фыркнул. — Мы? Мы едва помогли в прошлый, девочка. Этот гнилой ублюдок предал их. Это единственная причина, по которой мы вообще были освобождены. Без его помощи у нас нет ни шанса.

— Почему он это сделал? — Мне казалось, я знаю ответ, но хотелось убедиться.

— Единственная причина, по которой этот мужчина вообще что-либо делал, как кажется, — ответил Келдрик. — Ради любви. Они не могли заполнить пустоту в его душе, как он того отчаянно желал. В своей ярости, в своём презрении, он попросил нашей помощи, чтобы заключить их в тюрьму. Но Малахар прав. Без его содействия мы будем бесполезны.

История повторялась. Снова и снова, раз за разом, мы застревали в этой петле. Самир, уничтожающий мир, потому что не мог быть любим. Я стиснула зубы и снова уставилась на сапоги, размышляя.

— Возможно, я смогу убедить его сделать это снова.

Малахар фыркнул.

— Ты не знаешь, о чём говоришь. Даже если бы тебе это удалось, нам удалось провернуть это в первый раз лишь потому, что они не считали его способным