Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Могла ли я полюбить его? Могла ли я начать чувствовать то же самое кэтойверсии мужчины, о котором я так сильно заботилась? Я не знала ответа. Но это означало, что это не было «нет».

— Да, Самир. Надежда есть.

Он улыбнулся, и в его глазах вспыхнули знакомые искорки дерзкого вызова.

— Та же надежда, что вдохновляет Владыку Каела и всех остальных идти на меня войной? Та, что шепчёт: «Лучше умереть, сражаясь, чем влачить жалкое существование в рабстве», питаясь призрачным отсветом самой призрачной возможности одержать надо мной победу?

— Та самая, — выдохнула я, чувствуя, как холодная сталь его слов впивается мне в сердце. — Надежда — это яд, от которого нет противоядия.

— Верно. Даже будучи бессмысленной, она проникает повсюду, словно дурман. — Его руки обвили меня, притянув так близко, что я почувствовала тепло его тела сквозь ткань одежды. — Вне всякого разума, Владыка Каел пытается уничтожить меня. Ты жаждешь убедить меня предать Вечных и вернуться к моему безумию. А я, впадая в ту же безрассудную глупость, цепляюсь за призрачный шанс, что однажды ты снова сможешь полюбить меня.

Его пальцы коснулись моего подбородка, мягко, но неумолимо поворачивая моё лицо к его лицу. Его губы едва коснулись моих, лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по спине пробежали мурашки.

— Я буду с радостью пить этот яд, если однажды он вернёт мне твоё сердце. Какой бы ни была цена.

В его словах звучала тёмная, неумолимая клятва. Обещание, что он никогда не оставит попыток вернуть меня. Никогда не отпустит. Я была поймана в его паутину, и сколько бы я ни боролась, он не позволит мне вырваться.

Мне захотелось спросить его, что станет со мной, если я так и не смогу полюбить его — если надежды не останется. Если наш завтрашний бой окажется таким же безнадёжным, как и эта моя внутренняя борьба. Но я не успела и рот раскрыть. Отчасти потому, что откровенно не хотела знать ответа. Будущее, скрывающееся за этой дверью, не сулило ничего хорошего, и незнание казалось куда более счастливым уделом.

А ещё потому, что он просто не дал мне шанса. Его губы вновь нашли мои, но на этот раз не было и намёка на нежность. Он накрыл меня, как накатывает приливная волна — сокрушительно, не оставляя ни шанса, ни воздуха. Его пальцы вплелись в мои волосы, сжимая их так, что я почувствовала лёгкую боль, а его металлическая латная перчатка притянула мои бёдра ещё ближе к нему, лишая малейшей возможности вырваться или возразить.

Когда он наконец отпустил меня, в лёгких не осталось воздуха. У меня было такое чувство, будто по мне проехался грузовик на загородном шоссе, и я осталась сидеть на обочине, в полной прострации, тщетно пытаясь понять, что, чёрт возьми, только что со мной произошло.

— Эта часть тебя всё ещё принадлежит мне… — пророкотал он низким, бархатным голосом, от которого по коже снова побежали мурашки. — А это… уже гораздо лучше, чем ничего.

— Я тебя ненавижу, — прошипела я, сужая глаза. Глупая досада закипала во мне от осознания, как легко он вертит мной, будто я восковая кукла в его умелых руках. — В некоторые моменты — просто по-настоящему ненавижу.

— М-м, но ты ведь высказываешь свои претензии лишь постфактум, — с лёгкой усмешкой заметил он. — Ты лишь раздражена тем, что я снова оказался прав.

Я в отчаянии прижалась лбом к его мощной груди, пряча взгляд. Он снова угадал. Он всегда угадывал. И я просто не желала этого признавать. Он не стал развивать тему, и его рука медленно, почти ласково заскользила вверх и вниз по моей спине, успокаивая, как испуганного зверька.

— Отдыхай, любовь моя. Увидимся завтра. И очень скоро ты сможешь кидать на меня эти свои возмущённые взгляды не в моих снах, а наяву.

Зажатая между леденящим душу страхом перед ним и тёплым, пьянящим магнетизмом его прикосновений, я почувствовала, как сон начинает таять, унося меня в небытие.

Глава 26

Нина

Едва начинало светать, когда мы собрались у пещер. Я стояла рядом с Каелом, Келдриком и Малахаром — командирами, готовящиеся к битве. Мне стоило немалых усилий удержаться от смеха при мысли, что я могу кем-то командовать. Это казалось нелепой шуткой.

Немного поодаль, прислушиваясь к нашему разговору, стояли Элисара и Торнеус. Элисаре предстояло возглавить одну из ключевых атак, а Торнеус оставался в тылу с теми, кто не мог или не хотел сражаться. Кто-то же должен был выжить, если все мы падём. Да и сам Торнеус признавал, что в открытой схватке ему не продержаться и минуты.

Каел был Владыкой-Воителем, но без Илены, которая обычно переводила его слова, ему приходилось изощряться. Великан опустился на колени в песок и подобрал семь камней. Он бросил по одному Келдрику, Малахару и мне. Каждый камень, как я поняла, символизировал одного из владык Нижнемирья. Затем он подобрал восьмой камень и подозвал Элисару. Та лишь пожала плечами и приняла камень в свою ладонь.

Каел нарисовал на песке круг. Когда он вдавил палец в его центр, стало ясно, что это — Акраполь, город Самира, который нам предстояло штурмовать. Он поместил два камня внутрь круга.

— Эти два камня представляют Самира и Сайласа, соответственно, — пояснил Келдрик, и Каел кивнул, подтверждая его догадку.

Затем Каел нарисовал в песке несколько линий, похожих на построение легионов, расположив их в трёх частях за пределами города. Насколько я могла судить, несколько тысяч замаскированных душ сумели добраться до гор в безопасности. Всего, пожалуй, тысяч пять или шесть.

Он взял свой камешек и поместил его во главе центральной группы. Затем взял камень Келдрика и положил рядом со своим. Потребовав камень Малахара, он водрузил его во главе левого фланга. И, наконец, камень Элисары занял своё место на правом фланге основной армии.

— Дом Пламени и Слова возглавит основные силы и выдвинется прямиком на войско Самира, — растолковал Келдрик. — Малахар и Элисара поведут меньшие группы на фланги, чтобы нас не окружили.

Каел