Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

С рыком яростного отчаяния я воткнула кинжал в изголовье над его головой. Вогнала его чуть ли не до рукояти, так что дерево треснуло. Я не могла этого сделать. Не тогда, когда он спал, и уж точно не сейчас, когда он смотрел на меня с такой тоской в глазах, такой болью.

Я сползла с него, но у меня не хватило сил уйти далеко. Я села на край ложа и уронила голову в ладони, чувствуя, как слёзы удваивают свои усилия, как они текут сквозь пальцы. Его вес сместился на кровати. Вначале я вздрогнула, гадая, не разозлится ли он на меня, не накажет ли за дерзость. Но вместо этого я почувствовала, как его рука медленно погладила мои волосы, нежно и осторожно. Он встал на колени позади меня, его колени охватили мои бёдра с двух сторон. Его руки обвились вокруг меня, мягко побуждая откинуться и прислониться к нему. Я сдалась. Его обнажённая грудь была тёплой у моей спины, и это убаюкивало часть моих терзаний, даже если их причиной был он сам.

Его голова склонилась поверх моей.

— Я готовился к тому, что увижу в твоих глазах. Но признаю, это жалит больнее, чем я мог себе представить. Намного больнее.

— А что ты видишь? — пробормотала я в ладони, пытаясь сдержать рыдания, которые рвались наружу.

— Ты смотришь на меня, как на незнакомца, — голос Самира прозвучал сдавленно от боли. — Ты смотришь на меня так, будто не знаешь меня вовсе. В твоих глазах недоверие. Настоящая настороженность, как к врагу. Не та смесь страха и восторга, когда я соблазнял тебя как безумец, а самый что ни на есть настоящий ужас…

Внезапно его рука с силой вцепилась в мои волосы и дёрнула вниз. Он перегнул меня назад через своё правое бедро. Я резко вдохнула от неожиданности и обнаружила в своей руке уже другой кинжал. Я даже не успела подумать, как он оказался у меня в ладони. Я снова приставила его к его горлу, испуганно реагируя на его действия, думая, что сейчас он причинит мне боль за непослушание.

— Видишь? Ты бы никогда так не отреагировала на того мужчину, которого знала раньше. Ты восприняла бы это как очередную игру и наслаждалась бы моим прикосновением, моей властью над тобой. А сейчас ты думаешь, что я причиню тебе боль — тебе, единственной в этом мире, кто имеет для меня ценность. Ты доверяла мне, когда я был безумным, но не доверяешь сейчас. Ты никогда не поверила бы, что та версия меня может тебя ранить, так почему же ты думаешь, что я сделаю это сейчас?

Его сила, казалось, заполнила комнату, затрещала в воздухе, словно молния перед грозой, и сжала меня крепче, чем кулак, вцепившийся в мои волосы. Самир и раньше мог быть пугающим, но не настолько. Всё равно он не убирал клинок от своего горла. Он знал, как и я, что я не стану его использовать. Не смогу.

— Ты опаснее, чем он.

Его глаза, цвета разлитых чернил, сузились, впиваясь в меня. В их глубине таилась такая древность, такая бездна времени. Бессердечный Владыка, нависший надо мной, был твёрд и холоден, как каменная гора. — Это ложь. Глубочайшая ложь.

— Что ты имеешь в виду?

Его взгляд скользнул по письменам на моём лице, словно заново их перечитывая, словно видел их впервые. Лишь тогда его взгляд смягчился, но лишь чуть-чуть. Его рука с когтями медленно поднялась, чтобы лечь на моё горло. Не сжимая, а так, словно он вспоминал о своём жгучем желании это сделать, о том, как легко было бы сжать.

— Я чуть не убил тебя так много раз, Нина. Столько моментов, когда я был на грани, готовый поддаться тому, что жаждал сделать с твоей смертной плотью. Или хуже — потерять остатки рассудка и разорвать тебя на куски, как бешеная собака, не отдавая себе отчёта в действиях. Ты ходила по лезвию бритвы каждый день, что проводила в моём присутствии, не ведая, насколько близко к настоящей опасности ты находилась. Каждое мгновение могло стать последним.

— Но он никогда этого не делал.

— Мы один и тот же мужчина, — прошипел он, снова раздражённый тем, что я назвала их разными людьми. — И я бы сделал это. Это было бы лишь вопросом времени. Владыка Каел лишь убил тебя раньше, чем это сделало бы моё собственное безумие. И после, когда ты выбрала отвергнуть свою маску и не стала скрывать от меня свои знаки, даже тогда… Как долго бы продлилось наше счастье, прежде чем в приступе тьмы я не сорвал бы их с твоей кожи и не вернул тебя в небытие? Сколько — день, неделя, месяц?

— Я доверяла… — ему. Я едва удержалась, чтобы снова не назвать их разными людьми. — …Тебе.

Он наклонился и поцеловал меня в уголок губ, мягко и нежно. От этого я вздрогнула, несмотря на то унизительное положение, в котором находилась.

— Ты наивна. Ты молода. Ты научишься понимать. — Когда он скользнул губами по моим, я сильнее сжала рукоять ножа у его горла. — А теперь… либо воспользуйся этим кинжалом, либо прекрати разыгрывать эту комедию.

— Я не разыгрываю комедию.

— Тогда сделай это. Вскрой мне глотку, забери мои знаки и отправь в небытие. — Он отклонил голову, предоставляя мне полный доступ ко всему горлу. — Ты не смогла сделать это минуту назад. Ты не смогла сделать это прошлой ночью. Ты не смогла сделать это, когда мы сражались на поле боя. Исполни свою угрозу сейчас или прекрати свои жалобы. Клинок мне мешает, и меня раздражает, когда меня снова и снова прерывают столь настойчивым образом.

Леденящий ветер, которым звучал его голос, сковал меня до глубины души. Я почувствовала, как он прокатился по моему позвоночнику, и я содрогнулась, словно он швырнул меня в замёрзшее озеро посреди зимы. Я забилась, яростно отпихивая его от себя. Он отпустил меня, и я поднялась с ложа, чтобы отойти прочь от него, подальше. Солнце уже взошло, но комната всё