Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Я посмотрела вниз, на своё тело, на бирюзовые знаки, украшавшие мою кожу замысловатыми узорами. Я хотела, чтобы они исчезли. Я хотела сдаться. Пожалуйста, пусть это закончится.

Ничто не могло сравниться с той бессердечностью, что я только что увидела в его чертах. Тот Самир, возможно, не всегда полностью контролировал свои эмоции — он так легко вспыхивал от ревности или приступа ярости — но они у него были. Настоящие, живые эмоции.

— Что ты от меня хочешь? — тихо спросила я, не оборачиваясь.

— Я хочу, чтобы ты любила меня.

— Моей любви? Или моей покорности?

— Это одно и то же, разве нет? — В его голосе прозвучала горькая усмешка. — Приди к Алтарю Вечных. Преклони колени перед нашими создателями и присоединись ко мне. Стань моей королевой.

— Так почему бы просто не оттащить меня туда силой? Почему не переписать моё сознание и не заставить полюбить тебя? Почему ждать?

— Потому что, хоть я и буду любить тебя, что бы от тебя ни осталось… если они возьмут тебя силой, ты можешь превратиться в пустую оболочку. Если ты будешь сопротивляться их власти, ты сломаешься окончательно. Я не желаю видеть эту ужасную боль на твоём лице, видеть, как ты разрушаешься. — Его руки легли на мои плечи, одна — металлическая и холодная, другая — тёплая и живая. Я вздрогнула от неожиданности, и мне не следовало удивляться, что я не услышала его приближения. — Если ты примешь их добровольно, как это сделал Жрец, ты познаешь лишь покой. Будет так, словно ничего и не менялось. Ты просто станешь немного другой.

Я крепко зажмурилась и опустила голову, пытаясь спрятаться за своими длинными волосами, спадавшими по сторонам лица. Сдаться и позволить переписать свой разум? Или быть разорванной на части, когда они будут переделывать меня по своему усмотрению? Преклонить колени добровольно? Или быть сломленной их силой?

— Моя любовь будет ложью.

— Сломанная королева, чья любовь — фальшивка, лучше, чем вечность в одиночестве. Я уничтожал этот мир бессчётное количество раз в своей потребности иметь кого-то рядом. Ты — ответ на эту пустоту в самой моей сути, на этот голод. Хочешь ты того или нет. Прости, любовь моя. Но я не позволю тебе ускользнуть. Ты принадлежишь мне, и я не отпущу тебя.

Сдаться или быть сломленной. Должен был быть другой выход. Должен был быть способ достучаться до него — возможность образумить его, вернуть к прежнему. Он должен был быть! Иначе оставался лишь один-единственный путь. Я посмотрела на нож в своей ладони, и у меня возникло внезапное побуждение сорвать им собственные знаки. Просто покончить со всем этим раз и навсегда.

Смерть была лучшей участью, чем эта жизнь.

— Убей меня, Самир. Просто убей. Или я сделаю это сама.

Его руки резко развернули меня к нему лицом. — Не смей говорить такое!

Я смотрела на него, ошеломлённая его внезапной реакцией, силой его хватки. — Я лучше умру, чем…

— Нет! Нет. Не произноси этих слов. — Его глаза расширились от паники, от настоящего ужаса. Он вырвал нож из моей руки и швырнул его прочь, так что тот зазвенел о каменный пол. — Не оставляй меня одного! Не заставляй тащить тебя к ним так скоро. Я не позволю тебе причинить себе вред. Я прикую тебя к стене, свяжу руки и ноги, если потребуется.

Я уставилась на него, не веря своим глазам.

— Я найду способ — это сделать. Ты знаешь, что найду. Во мне много чего есть, Самир, и одно из этого — упрямство.

— Я… — Его глаза вдруг стали стеклянными, а тело дёрнулось, словно у него из спины что-то вырвали. Его руки соскользнули с моих плеч, и он рухнул на колени. Его плечи сгорбились, голова опустилась. Он вцепился руками в свои волосы, сжимая их так, что кости побелели, его плечи тряслись, пока он втягивал в себя резкие, болезненные глотки воздуха. Он застонал от агонии, протяжно и надрывно.

Я моргнула, ошеломлённая столь резкой переменой. Что, чёрт возьми, только что с ним произошло?

Не зная, что ещё делать, я опустилась перед ним на колени и положила руку ему на плечо. Он дёрнулся от моего прикосновения.

— Самир?

— Стрекоза…

Моё сердце сжалось так сильно, что, казалось, остановилось. Дыхание застряло в горле, и я смотрела на мужчину с широкими от ужаса глазами. Когда его лицо поднялось к моему, в этих мерцающих тёмных глазах стояла такая мука, что я поняла — этот образ будет выжжен в моей памяти до конца моих дней.

Никакой холодности там не было. Лишь обнажённый, незащищённый огонь. Эмоции пролетали по его лицу. Боль, страх, мучение. Любовь.

— Самир…

Он прервал меня, прежде чем я успела сказать, как сильно люблю его. Как сильно скучала по нему. Он протянул руки и прикрыл ладонями мою голову, придвигаясь ко мне ближе.

— Они отпустили меня. Всего на мгновение. Лишь для того, чтобы ты увидела. Они хотели отвратить тебя от мысли свести счёты с жизнью. — Его дыхание по-прежнему было частым и прерывистым, словно он вот-вот потеряет сознание от паники. — Это ложная надежда. Они — лжецы. Это иллюзия… — Его лицо исказилось чистейшим страданием, и он снова согнулся пополам. — …Я — иллюзия.

Я обвила его руками, прижимая к себе. Он почти обрушился в мои объятия.

— Самир, я люблю тебя. Я люблю тебя, и мне так жаль.

— Умоляю тебя, не прерывай свою жизнь. Не обрекай меня на реальность, где тебя по-настоящему нет. Та ярость, которую я обрушу на этот мир и все остальные… от того урона, что я нанесу своей душе, уже не будет возврата. — Его тело содрогнулось, словно кто-то вонзил в него раскалённый докрасна клинок. Он втянул в себя воздух со свистом. — Вот почему они освободили меня, хоть и на мгновение. Чтобы убедить тебя жить. Ибо в этом желании, в этой общей цели, все стороны согласны.

— Я не знаю, что ещё делать.

— Не забирай свою жизнь. Забери мою. Найди способ покончить со мной. Пожалуйста, любовь моя. — Он поднял голову и прижал свой лоб к моему. Его голос был напряжён и густ от той боли,