Сорок третий - Андрей Борисович Земляной

Для артистов, всю жизнь проводящих либо под прожекторами, либо в тесных гримёрках с облупившейся штукатуркой, подобная обстановка выглядела почти магией. Золотой блеск люстр, мягкий свет, белоснежные скатерти, настоящие хрустальные бокалы ‑ всё это щекотало то самое тщеславие, без которого артистами не становятся.

Ардор не торговался и не ныл о ценах. Каждый раз, когда они договаривались о встрече, он просто снимал весь верхний этаж «Райского облака» ‑ не один номер, а целиком, и приглашал сразу обеих сестёр. Чтобы никто не мешал, не случилось случайных свидетелей и посторонних ушей. Для заведения это означало очень солидный счёт, для него ‑ всего лишь необходимую цену за тишину и комфорт.

Он был щедр не напоказ, а по‑деловому: хороший ужин, вино не из дешёвых, фрукты не с ближайшего рынка, а доставленные через эфирную линию из тёплых провинций. Служащие отеля быстро привыкли к этому «молчаливому сержанту с деньгами» и старались. Свежие цветы, оперативный сервис, отсутствие лишних взглядов.

Сёстры Шингис оценили это сразу. Во‑первых, за ним не тянулся шлейф пустых обещаний: он не рассказывал, какие контракты им «устроит», не мечтал вслух о гастролях «в столице» и не пытался залезть им в душу с разговорами и советами по карьере. Во‑вторых, он отличался редким спокойствием. Рядом с ним не чувствовалось этого привычного для артисток напряжения: «сейчас напьётся, начнёт лезть в душу, вспоминать фронт, ревновать ко всей труппе».

Он слушал, когда они рассказывали о проваленном номере или удачном аншлаге, о придирчивом режиссёре или скандале из-за костюмов. Иногда бросал пару коротких, очень точных замечаний, от которых становилось ясно: он не просто кивает, а понимает, что такое сцена и работа под чужие ожидания.

И, наконец, в нём присутствовало то самое, простое и честное ‑ мощь. Надёжный, словно скала, сержант, умеющий быть мягким в словах и аккуратным в прикосновениях. В его объятиях присутствовало не столько притворное обожание, сколько ощущение силы и тёплой стены, где можно хоть на вечер перестать играть роль.

Для двух красивых женщин, привыкших к визгливым юнцам и прожжённым дамским угодникам, такой баланс ‑ сила без грубости, деньги без хвастовства, роскошь без вульгарности ‑ оказался редкой, приятной и весьма ценной находкой.

Поэтому сестры с удовольствием соглашались на новые встречи, принимали приглашения и с каким‑то почти детским восторгом в очередной раз поднимались на золотой, мягко светящийся верхний этаж «Райского облака», где за ними закрывалась дверь, отрезая шумный, хищный мир города и открывая карнавал чувственных удовольствий и наслаждений души.

Ардор уже успел приобрести себе мобильный телефон ‑ новинку, о которой в казарме спорили не меньше, чем о новейших бронемашинах. Аппарат выглядел как первая «Моторола ДинаТэк» из его прошлой жизни. Кирпич размером с добротный ботинок, весом под килограмм. Гладкий корпус, антенна, которую нужно было вытягивать с характерным щелчком, тяжёлая гарнитура ‑ держать его в руке дольше пары минут было откровенно неудобно. Стоил этот чудо‑кирпич больше десяти тысяч ‑ сумма, за которую можно купить приличный дом на окраине города или год жить в дорогом отеле.

Но мобильная связь искупала все неудобства.

Возможность набрать номер, не ища ближайший таксофон или не умоляя дежурного на КПП «дать позвонить на минутку», была для сержанта почти роскошью свободы. Он с явным удовольствием пользовался аппаратом: иногда выходил на балкон казарменного корпуса, вытягивал антенну, прислонял к уху увесистый «кирпич» и коротко договаривался о встречах, номерах в «Райском облаке», заказе столика в новом кафе или уточнял расписание репетиций сестёр Шингис.

Связь, конечно, оставалсь далека от идеала. Мобильная сеть только делала первые шаги в мире Нингола. Базовые станции стояли не везде, и стоило уехать чуть вглубь провинции или тем более приблизиться к аномальным зонам, как аппарат превращался в дорогую, тяжёлую, и бесполезную игрушку. Но здесь, в Улангаре, вышки установили в числе первых по королевству. В центре города и в военном районе покрытие держалось достаточно уверенно: иногда связь трещала, иногда срывалась на полуслове, но в целом звонок проходил.

Первые дни на него откровенно оглядывались. Как только Ардор доставал из сумки свой тяжёлый телефон, в ближайшем радиусе разговоры стихали, кто‑то толкал соседа локтем, девушки из обслуживающего персонала делали вид, что протирают тот же стол третий раз, только чтобы остаться рядом и послушать. Аппарат служил не просто удобством, но и символом статуса.

Разумеется, в городе все, кто интересовался чем‑то кроме погоды и цен на хлеб, уже знали о сержанте «северного баронства» и о его фантастическом выигрыше в двадцать миллионов. Слухи разошлись быстро: сначала в офицерских курилках, потом через бары и трактиры, потом дальше ‑ по конторам, домам развлечений, и артистическим кулуарам. Истории разрастались по пути: от «случайно сорвал куш» до «это специально для него маги тело подкрутили».

Поэтому на сержантские причуды смотрели снисходительно. Ну купил себе мобильный телефон за десять тысяч ‑ а когда ещё чудить, если не в этом возрасте и с такими деньгами? Молодой, богатый, вроде бы не дурак и к тому же служит в отличном егерском полку ‑ пусть балуется. В конце концов, многие офицеры, начудив в молодости, так и не прекращали делать это, несмотря на седины в голове и генеральские погоны на плечах.

Среди них телефон Ардора скорее вызывал усмешки и лёгкую зависть, чем осуждение:

‑ Смотри, опять со своей кирпичиной, ‑ хмыкал какой‑нибудь капитан, наблюдая, как сержант, отойдя в угол, набирает номер. ‑ Ещё пару лет ‑ и все такими ходить будем.

‑ Или в кармане таскать, ‑ отвечал другой, неизменно. — Если толщина кармана и кошелька позволит.

Ардор в этих пересудах участия не принимал. Для него аппарат служил не игрушкой, а инструментом. Ещё одной ниточкой, с помощью которой он мог управлять своей новой жизнью, не выходя из режима «боевой готовности».

Но дела в городе, какими бы приятными и шумными они ни являлись, никак не затмевали дел в полку. Для Ардора приоритет оставался прежним: сначала боеспособность, потом всё остальное.

Отделение Ардора внезапно получило всё недостающее довольствие. То, чего они годами не могли выбить через «обычные каналы», вдруг оказалось на складе: новые ремкомплекты, обмундирование нужных размеров, полный набор ЗИПа к оружию броневика. Вещмешки у солдат перестали выглядеть как экспонаты музея прошлого века, а как имущество действующего гвардейского полка.

Их «Ралтан» ‑ тяжелый, уже повидавший пустоши и всякое дерьмо бронесарай ‑ тоже словно переродился. Вместо старого двигателя, который по всем бумагам числился «исчерпавшим