Гордость, зомби и демон - Вениамин Шер
— Ну ладно… — вздохнула она, прикрыла глаза и начала по новой.
Первые пару раз она сбивалась из-за нового слова, на третий раз произнесла его не так. Но когда она чётко и три раза подряд произнесла как надо — я почувствовал, как меня вакуумом всасывает в какое-то пространство. Открыв глаза, я понял, что опять в голове у девушки!
— Сатаниста вонючие носки! Неужели это так просто⁈ — смеясь, сказал я у неё в голове. — Моя куртка тоже исчезла? Повернись, она на тумбочке лежала.
Маруся взглянула на тумбочку, которая была девственно чиста, только серая дымка опадала с кровати и тумбочки.
— Похоже, и твоя одежда тут наполовину материальна. Ты вроде говорил, что, когда вас призывают, ваше тело из ада дематериализуется вместе с душой?
— Да. Именно поэтому я могу появиться в этом мире в первозданном виде, когда я ушел в астрал из ада, — кивнул я.
— В любом случае, мы уже многое приобрели, появившись тут, — усмехнулась Маруся. — А теперь брысь из моей головы! — улыбаясь, добавила она, прикрыла глаза и начала читать первый вариант речитатива.
Опять немеет хвост, потом всё тело, я открываю глаза и обнаруживаю себя стоящим слева от своего носителя.
— М-да… Ощущения во время призыва — не из лучших, — хмыкнул я, по новой снял куртку и положил её обратно.
— Бли-и-ин! Как это классно! Я теперь хозяйка такого крутого демона! — радостно пискнула девушка и обняла меня.
— Ты только не наглей, моя госпожа. Я же могу огорчиться, — иронично усмехнулся я, обняв девушку за плечи.
— Не буду. Обещаю. Но твой хвост я ещё потрогаю! Имею право! — хихикнула Руся и отстранилась.
А у меня от этих слов опять проскочили мурашки по спине и заиграла лёгкая похоть. Одновременно с этим я первый раз посмотрел на своего носителя, как на демоницу, к которой чувствую влечение. Но все эти мысли я принципиально отогнал, как полностью бредовые, и даже самому себе разъяснять не хочу, почему они такие. Девушка узнала, о чём я думаю, но тактично промолчала, переведя тему в другое русло.
Пару часов мы обсуждали с ней наши дальнейшие планы, но всё упиралось в аргумент: «Завтра мы всё увидим». После этого прозвучал звонок во входную дверь, и Хикару спустился вниз. Нам вручили пластиковые карточки, по типу тех, что мы нашли на скелетах в первые дни. Это были допуски гостей города Датарока.
Делегация из трех чинуш, что нам их вручала, даже глазом не повели, глядя на меня, краснокожего и с рогами. На их лице читалось истинное безразличие, а-ля: «И чё? Мы и не такое видели».
Но когда мы прогуливались до нашего пристанища, многие прохожие восхищённо поглядывали на меня и почему-то… в основном женщины. На Марусю тоже поглядывали и женщины, и мужчины. Причём последние на порядок заинтересованнее первых. Спешу предположить, что это из-за цвета её волос. Такого светлого оттенка я ещё ни у кого не видел в этом городе. Кроме седых стариков, конечно.
Некоторые прохожие прогуливались с неведомыми зверушками, явно не принадлежавшими этому миру. В любом случае, при виде меня какого-то панического ажиотажа не было совершенно. И мне уже даже начинает нравиться такой мир, вот только домой всё равно тянет…
Когда мы приняли свои допуски, закрыли дверь и сели все втроем в зале-гостиной за стол. Руся до этого обследовала кухню и обнаружила под завязку забитые шкафы и холодильник. Как готовить местные блюда, мы не знали. Поэтому разлили какие-то неизвестные напитки и в прикуску с овощами и фруктами из холодильника принялись употреблять в сыром виде.
— Хм. Странные тут овощи… — сказал псевдо-зомбарь и, как джельтельмен, откусил маленький кусочек от зеленой палочки, наколотой на шестизубой вилке.
— Это вроде как земной сельдерей. Знакомься, Хикару, — улыбнулась Маруся, отпивая жёлтый напиток, похожий на апельсиновый сок.
— Эй, Мару-сан. Я знаю, что такое сельдерей, но квадратный сельдерей я ещё не видел! Тогда это уже «квадросельдерей». Да собственно, вы посмотрите на маленькие баклажаны. Они точь-в-точь как маленькие ядерные бомбы «Малыш», со времён Хиросимы и Нагасаки! Я прямо чувствую, что японский народ в этом мире не уважают! — с чувством заявил Хикару, недовольно кладя вилку на тарелку, а мы с Русей, удивлённо переглядываясь в голос заржали. — Между прочем, это важные этнические моменты! А вы меня этим оскорбляете! — со всей серьёзностью добавил он, глядя на нас.
— Прости, Хикару, просто ты такое говоришь и так серьёзно выглядишь… — взорвалась Руся после своих же слов, глядя на зомбака, у которого за воротником заправлен платочек, чтобы не измазать одежду.
— Вот вам, христианам, лишь бы поглумиться над бедными шинигами. Мы, между прочем, наказали всех нацистов-японцев после второй мировой. Ай-яй-яй… Вот не стыдно вам, насмехаться над бедным младшим помощником… Тц-тц-тц… — негодующе поцокал Хикару, наблюдая, как мы буквально сползаем под стол от смеха. И тоже начал ржать, причём попёрдывая зловонным запахом трупятины!
Стоило нам его вдохнуть, как весь весёлый настрой как ветром сдуло! И теперь мы уже серьезно отмахивались и кривили лица от зловония. А наглый японец уже ухохатывался над нами.
— Ах, так! Ну значит, мы пойдём гулять! А тебе, вонючка, с нами нельзя! Так что сиди тут и жуй свой сельдерей! — возмущенно сказала Руся и, схватив меня под локоть, потащила на выход.
— Руся, ты чего? Мы только заселились… — заикнулся я, пока девушка, что ростом мне по грудь, вытягивала меня к двери.
— Как сказал Саахат, у нас полный доступ на посещения общественных мест! Я не хочу оставаться в этой вони! — настырно толкнула она меня к двери и открыла её. — Уважаемые стражи! У нас допуск. Хотим прогуляться, — с улыбкой показала карточку охранникам в красных доспехах.
— Как скажите. У нас приказ не пускать только на Укамори Хикару. У вас свободный доступ, — безразлично пожал плечами стражник и отвернулся в сторону улицы.
— Ну и замечательно… — буркнула Руся и под руку потащила меня с крыльца.
— Марусь… Куда мы
