Лекс 3 - Вадим Фарг
Я нахмурился, пытаясь понять, что за чертовщина. Галлюцинация от усталости? Старые импланты начали сбоить?
И, — мысленно позвал я, не сводя глаз с тусклого диска планеты впереди. — Проведи полную диагностику моих систем. Живо. Что-то не так.
«Твои жизненные показатели в пределах нормы, если не считать повышенного уровня адреналина и лёгкого обезвоживания, — её голос в моей голове прозвучал почти безразлично. — Никаких сбоев в имплантах не зафиксировано. Возможно, ты просто переутомился, ЛЕКС. Рекомендую сделать перерыв и выпить воды».
— Нет, это не усталость, — пробормотал я вслух, сам не заметив этого. — Это… что-то другое. Я это чувствую. Оно идёт оттуда.
Мой палец ткнул в сторону той части планеты, что сейчас была скрыта в густой тени, на её противоположной стороне. Зов исходил именно оттуда, я был уверен.
«Твои чувства — это всего лишь биохимические реакции, вызванные внешними раздражителями», — нравоучительно начала И, но я её грубо перебил.
— Хватит лекций. Просто просканируй тот сектор. Полный, глубокий анализ. Мне нужны любые аномалии. Энергетические всплески, гравитационные искажения, да хоть перепады температуры. Что угодно, за что можно зацепиться.
Наступила короткая пауза. Я почти физически ощущал, как она, подчиняясь приказу, направляет все сенсоры «Гончей» в указанную точку, как её процессоры с бешеной скоростью перемалывают гигабайты данных.
«Странно, — наконец произнесла она, и в её идеально откалиброванном голосе я впервые за долгое время уловил нотки неподдельного удивления. — Я фиксирую аномалию. Слабый, но постоянный источник энергии неизвестного происхождения. Сигнатура не похожа ни на один из известных мне типов реакторов или генераторов. И он находится очень далеко от основного лагеря Дома Лау. В горном массиве, который на всех картах помечен как геологически нестабильный и непригодный для строительства».
Я усмехнулся. Вот оно. Моё чутьё снова меня не подвело.
— Значит, наш курс меняется. Мы садимся там.
«ЛЕКС, это нелогично! — тут же запротестовала И. — Координаты, которые мы с таким трудом вытянули из Йорга, находятся на другом континенте! Мы потеряем драгоценное время! К тому же, посадка в неисследованном районе без какой-либо поддержки…»
— Лаборатория — это ловушка, — отрезал я, уже разворачивая корабль. — Я почти уверен, что Кристина оставила там для меня какой-нибудь очень неприятный сюрприз. Она ждёт, что я, как идиот, полезу в парадную дверь. А мы сделаем то, чего она не ждёт. Мы зайдём с чёрного хода.
Я направил «Гончую» на тёмную сторону планеты. Зов в моей крови тут же стал сильнее, превращаясь из едва слышного шёпота в уверенный, ровный гул. Он одобрял.
Посадка была настоящим кошмаром. Я вёл корабль в режиме полного радиомолчания, полагаясь только на гравитационные сенсоры и собственные глаза. Мы вошли в атмосферу под таким острым углом, что обшивка «Гончей» начала светиться от трения, рискуя привлечь внимание любого наблюдателя с орбиты. Но нам повезло.
Я нашёл то, что искал — узкий, глубокий каньон, похожий на уродливый шрам на теле планеты. Его отвесные стены уходили в непроглядную темноту на несколько километров. Идеальное укрытие. Я направил корабль в эту каменную трещину, и мир за иллюминатором превратился в несущийся на меня поток скал. Я вёл «Гончую» по извилистому руслу, иногда расстояние от крыла до стены было не больше пары метров. Малейшая ошибка, одно неверное движение — и мы превратимся в груду горящего металла на дне этого ущелья.
«Пульс — сто тридцать ударов в минуту, — бесстрастно комментировала И. — Уровень кортизола повышен. Рекомендую снизить уровень стресса. Или хотя бы постараться не размазать нас по этим живописным скалам».
— Просто молчи и не мешай, — прорычал я сквозь стиснутые зубы, полностью сосредоточившись на управлении. Руки вцепились в штурвал так, что побелели костяшки.
Наконец, я нашёл подходящую площадку — небольшой каменный карниз, скрытый под массивным скальным навесом. Я аккуратно, с ювелирной точностью, посадил корабль. Двигатели затихли. Наступила оглушительная, давящая на уши тишина, нарушаемая лишь воем ветра где-то высоко над нами. Мы были на месте. В самом сердце логова врага, но там, где нас никто и никогда не станет искать.
Я откинулся в кресле, чувствуя, как по спине течёт холодный пот. Руки слегка дрожали от пережитого напряжения.
— Ну что, И, — сказал я, переводя дух. — Как тебе посадочка? А?
«С точки зрения протоколов безопасности полётов — это было чистое безумие, — ответила она своим ровным тоном. — Но с точки зрения эффективности — безупречно. Нас не заметили. Поздравляю, ЛЕКС. Ты снова обманул смерть. По крайней мере, на какое-то время».
Я поднялся и, пошатываясь, направился к шлюзу. Пора было вдохнуть немного местного воздуха. Трап с тихим шипением опустился на каменистую землю. Я вышел наружу. Воздух был холодным, разреженным и пах озоном и мокрыми камнями. Небо над головой было лишь узкой тёмной полоской, зажатой между высоченными стенами каньона.
Но я смотрел не на небо. Я смотрел вперёд, вглубь ущелья, в ту сторону, откуда шёл зов. Теперь он не просто вибрировал в моей крови. Он гудел. Ровный, мощный, почти осязаемый гул, который тянул меня к себе с непреодолимой силой.
Где-то там, за этими скалами, меня ждал ответ. Ответ на главный вопрос моей проклятой жизни. И я был готов его получить. Чего бы мне это ни стоило.
***
Я сделал шаг с трапа прямо на холодные камни, и разреженный воздух каньона тут же ударил в лёгкие. Пахло грозой, мокрой землёй и чем-то совсем чужим, древним. Мы сели в глубокой трещине, распоровшей поверхность планеты, поэтому над головой виднелась лишь узкая полоска фиолетового неба с незнакомыми, тусклыми звёздами.
Моя «Гончая» осталась за спиной. Корабль тихонько гудел, остывая после жёсткой посадки, и казался единственным островком безопасности в этом диком мире. Но сидеть в нём я не мог. Что-то звало меня. Этот зов я почувствовал ещё на орбите, а здесь, на земле, он стал почти невыносимым. Он вибрировал в крови, отдавался гулом в скалах под ногами и тянул меня вперёд, в самую глубь ущелья.
— И, что по биосфере?
