Земля зомби. Два локтя по карте - Мак Шторм

Поэтому я расслабился и, усевшись на лавочку рядом с Яной, принялся с интересом рассматривать людей, устроивших дискотеку вокруг спиртовоза.

Весьма странные люди собрались здесь, даже на фоне того, что сейчас все странные, с прибамбахами и припизд…ю, которую уже не нужно скрывать, опасаясь потерять работу или угодить в дурку.

Устраивать массовые шумные пьянки в месте, не огороженном даже простейшим забором — это, по нынешним временам, затея сродни попытке массового суицида. Надо побыстрее сматывать отсюда удочки, чтобы не угодить под раздачу вместе с этими беспечными чудаками.

Пьяные беззаботные тюковщики были абсолютно разного возраста: от безусых юнцов до уже почтенных, помеченных сединой, мужиков. Были среди толпы и юные пигалицы и дамы далеко за тридцать.

Казалось, что могло объединять такую разную на первый взгляд публику? Ответ на этот вопрос я не мог придумать, но, внимательно всматриваясь в толпу, делал для себя некоторые выводы, которые могли стать ключом к разгадке. Несмотря на разность возрастов, все люди были чем-то едва уловимо похожи. Сначала я не понял, в чем дело, но спустя некоторое время наблюдений вспомнил слова Виктора, и пазл в моей голове сложился.

Не сказать, что наш коммунист был прав на сто процентов, назвав собравшихся здесь людей бомжами, но его слова были близки к истине. Я сейчас не брал классическое понимание этого термина, которое означало, что у человека нет определенного места жительства. Сейчас многие — бомжи, без своего дома и каких-либо документов. Но в данном случае речь шла о неопрятном внешнем виде людей.

Именно это и объединяло их всех, делая чем-то неуловимо похожими друг на друга. Неуместная, неряшливая одежда, в которой присутствовали такие элементы как шорты и сланцы, словно мир не накрылся медным тазом, и мы сейчас находились на пляже, а не в забытом богом месте, в мире, где людей истребляют мертвецы, да и сами люди от них не отстают в уничтожении себе подобных.

Помимо нелепой и неуместной одежды у собравшихся здесь были неопрятные грязные волосы, и всем своим видом они походили если не на бомжей, то как минимум на бродяг, которые не могут сидеть в четырёх стенах и всегда убегают из дома, предпочитая жить на улице, под открытым небом.

Артём, видимо, думал о том же самом, о чем и я, поэтому, понаблюдав за толпой пьяных неопрятных людей, танцующих вокруг спиртовоза, он спросил у меня:

— Ты тоже отказываешься вегить своим глазам?

— Почему же? Они меня ещё ни разу меня не обманывали, поэтому нет повода им не верить. Хотя, вынужден признать, я думал, что подобный контингент уже давно нашел свою смерть — слишком они беспечны и неправильны для этой жизни.

Артём поскреб рукой подбородок, который покрывала редкая светлая щетина, и возразил:

— Не, ну, они, конечно, гаспиз…и ещё те, ужгались спигтом и пляшут, как на дискотеке, но у многих есть огужие, если ты не заметил.

Артём не открыл мне Америку. Я и сам видел, что к цистерне со спиртом были прислонены автоматы и карабины. И заметил, как при нашем появлении народ, несмотря на то, что не прекратил веселье, подвинулся ближе в импровизированной оружейной и готов был в любой момент похватать оружие и начать стрельбу.

— Да видел я, что у них есть стволы, только толку от этого? Ты дозорных на подходе к селу видел? И я нет. А значит, к ним могли незаметно подобраться на расстояние выстрела и перещелкать их, прежде чем они поймут, что происходит, и схватят оружие.

Артём отвел взгляд от меня и внимательно осмотрел беснующуюся толпу, после чего вновь повернулся ко мне и возразил:

— Чтобы их пегещелкать, как кугопаток, нужна очень большая и хогошо подготовленаная ггуппа. Ты посмотги, сколько их тут, и сколько у них стволов!

— Ты думаешь, что у нас мало всяких любителей поживиться чужим добром и крупные банды — редкость?

— Не гедкость, но кгупные банды интегесует кгупная добыча, а у них что бгать, кгоме анализов? Да и те, наверное, хуёв…е!

— Скорее всего, ты прав. Мелкие банды зассут на такую толпу рыпаться, им победа большой кровью достанется, проще гоп-стоп делать одиноким путникам и небольшим группам, а крупные, как правило, пасутся вблизи больших городов, подмяв под себя крупные склады там, где им это изначально позволили. А вот насчёт плохих анализов у этих бродяг я с тобой полностью согласен!

— Вы что, собрались устроить с ними оргию? — насмешливо спросила Татьяна и засмеялась вместе с Яной.

Наши девушки были умнички, несмотря на полученные ранения, они держались хорошо и не раскисали. Хотя в этом заслуга не только их боевого и волевого характера, но и обезболивающего, которым их щедро напичкали.

— Не, спасибо, я лучше под… — ответить своей жене Артём не успел, поскольку громкая музыка затихла и раздался громкий крик.

«Cлавяяяяян!» — хрипло проорал долговязой мужик с лысиной на голове, взобравшись на цистерну со спиртом.

Ему в ответ громко заорала и заулюлюкала толпа, похожая на дикарей, которым вождь сообщил что-то радостное.

Артём нахмурился, разглядывая орущего мужика, словно пытаясь что-то вспомнить, а я вместе с девочками просто ждал, что будет дальше, не просто же так он залез туда и привлек внимание толпы.

Долговязый, тем временем, дождался, пока крики и другие громкие звуки, издаваемые толпой, утихнут, и продолжил громко выкрикивать слова хриплым голосом:

— Автостопщики! Вы давно знаете меня, а я — большинство из вас! Мы не раз мигрировали по всей стране, зависая в каждом городе по пути, в том числе и в Воронеже! И сейчас ко мне обратился с просьбой о помощи мой новый знакомый из Воронежа — Кузьмич! Вы его не знаете, да я и сам его едва знаю! — пьяно покачиваясь и припадая на одну ногу, чудом удерживая равновесие, орал долговязый. — Но почти наверняка все из вас знают славный город Воронеж, где мы частенько зависали на целую неделю, разбивая палатки прямо в центре города, у памятника Биму, где тусили байкеры! Местные были к нам гостеприимны и пили вместе с нами, а сейчас им требуется наша помощь!

Пьяный оратор замолк, переводя дыхание. Из толпы раздались громкие возгласы «Чем помочь⁈», «Что нужно⁈», «Славян, ты только скажи, и мы замутим!».

Артём, внимательно наблюдавший за всем этим, хлопнул себя ладонью по лбу и приговорил:

— Это